— Ты выглядишь взбешенной, — сказал он.
Это не было преуменьшением века. Это было недосказанностью целой эпохи.
Кэррион прыгнул на кровать и растянулся рядом со мной. Это пробудило Оникса от дремоты, он зарычал, оскалив зубы на самого разыскиваемого человека Зилварена, прижав уши к голове, но Кэррион просто проигнорировал его. Он фыркнул, взбивая подушки Фишера, устраиваясь поудобнее.
Я знала, что он говорит не об Ониксе.
— Трахнуться в отместку на его кровати.
Я отправила в рот кусочек яблока.
Кэррион вздернул брови.
— Думаю, он никогда не узнает.
Я чуть не подавилась яблоком.
— Я бы рискнул вызвать его гнев, — сказал Кэррион. — Каким бы ни было наказание, оно того стоит.
Ха. Кэррион не видел, как Фишер обезглавил вампира одним безжалостным движением руки. Если бы видел, то, возможно, пересмотрел бы свое заявление. Я многозначительно посмотрела на него.
Кэррион стащил кусок тоста с моего подноса с завтраком. Он вгрызся в него, создав дождь из крошек, которые волшебным образом исчезли, прежде чем попали на простыни.
— Просто, чтобы я знал, — сказал он, прожевав. — Это отказ трахаться в постели твоего похитителя? Или вообще трахаться?
Он указал на меня уголком своего тоста.
— С таким выражением лица можно выпотрошить человека. Это одна из тех вещей, которые я люблю в тебе больше всего.
Я выхватила тост из его рук и бросила на свою тарелку.
— Мне в тебе ничего не нравится.
— Врешь. Тебе так много всего нравится во мне. — Он лукаво подмигнул, пытаясь снова украсть тост, но я шлепнула его по тыльной стороне ладони.
— Приготовь свой собственный проклятый богом завтрак. Это мой.
— Мои волосы. Мои глаза. Мое остроумие. Мое обаяние… — Он загибал пальцы, составляя список.
— Вы одинаково невыносимые. А теперь не мог бы ты убрать свои грязные ботинки с кровати?
— В тот вечер, перед тем как вы с ним ужинали. Ты уже ушла в столовую. Он появился с ними в руках и сказал, что отдаст их мне при одном условии.
Кэррион взял с подноса виноградину и отправил ее в рот.
— Если я приму ванну.
— Я знаю. Даже после того, как меня похитили, перенесли в другой мир и тащили как тюк несколько миль на спине лошади, я все еще прекрасно пах. Но он разозлился из-за того, что ему не нравится, как я пахну, так что я решил — ладно. Неважно. Ванна в обмен на новую пару ботинок — вполне приемлемый обмен. И мне было приятно понежиться в такой горячей воде. Странно, правда, столько воды? У меня до сих пор не укладывается в голове, что ее так много…
Он продолжал болтать, но кусочек тоста, который я только что откусила, стал липким, как клей.
— Он сказал, что ему не нравится, как от тебя пахнет?
Я удивленно подняла брови.