— В самом деле? Я помню, что на твоей кровати лежало черное платье с очень глубоким вырезом, когда я вернулся в комнату, и я не могу не заметить, что на тебе выцветшая, поношенная рубашка и очень пыльные штаны.
— Ну и что? Они чистые.
— Это единственное, что можно сказать о них положительного. — Кэррион сморщил нос от отвращения. — Я бы хотел увидеть тебя в том платье.
— Почему? — Я толкнула дверь в столовую.
— У тебя феноменальные сиськи, вот почему. Они бы отлично смотрелись в этом платье. И твоя задница. Материал был чертовски прозрачным. Это не оставило бы простора для воображения. Не то чтобы мне нужно было использовать воображение, когда речь заходит о твоем теле, но…
Зловещее рычание эхом пронеслось по столовой.
У Кэрриона хватило здравого смысла замолчать.
После нападения окна были заделаны. На этот раз в центре не было огромной цветочной композиции. Во главе стола сидел Фишер, одетый в полуночный черный. Рубашка идеального кроя облегала его грудь и плечи самым отвлекающим образом. Его волосы были влажными, кончики завивались, как будто он не так давно вышел из ванны. Его губы сжались в тонкую линию, наводящую на мысль о том, что он хочет сжать руки на горле Кэрриона и свернуть ему шею. Рен, приведший себя в порядок, сидел слева от Фишера, потягивал виски из бокала, и вид у него был страдальческий.
— Ты опоздала, — ледяным тоном сказал Фишер. — И, пожалуйста, просвети меня. Почему ты пригласила половину живущих здесь на встречу, которая должна была состояться только для нас двоих?
— Встреча? Я думала, это ужин. И разве это будет справедливо, если я буду наслаждаться твоим обществом, а эти двое нет?
Кэррион поднял руку.
— Вообще-то, я бы предпочел здесь не появляться.
Для меня снова было приготовлено место в дальнем конце стола, хотя, похоже, на этот раз была сделана уступка, потому что стол и близко не был таким длинным, как раньше. Всего десять футов? И все же я не была каким-то существом второго сорта, чтобы меня сажали за дальний конец гребаного стола. Я прошла мимо сервировки, захватив на ходу только бокал с вином, а затем снова отодвинула стул справа от Фишера и плюхнулась на него.
Ренфис как раз отпивал из своего бокала, но как только он понял, что я села напротив него, рядом с Фишером, алкоголь выплеснулся из его рта по дуге, которая пересекла почти всю ширину стола. К счастью, на стол еще не поставили еду.
— Святые угодники. — Он ударил себя в грудь, хрипло дыша. — Какого черта?
— О, да. У нее нет чувства времени, и нетрадиционные предпочтения в рассадке, не так ли, человек?
— Я могу сесть там вместо нее? — предложил Кэррион.
— Ни в коем случае, — рявкнул Кингфишер. — Попробуй и умрешь.
— Вау. Ладно. Я просто пытался сохранить мир.