В новом дне, где будильник скрипит как старый велосипед, выходит светлое будущее за углом. Высокие потолки и холодный пол создают атмосферу отчуждения, напоминая о том, что мир вокруг неуклонно меняется. Внутри комнаты — койка из тысячи раз штопаного покрывала и легкая кепка....
Еле сдерживаюсь, чтобы не шарахнуться в сторону. Тем не менее, вздрагиваю, и это никак не скроешь, но Блондин почему-то делает вид, что ничего не заметил.
— Кэмерон, сейчас Питер устроит тебя на ночь, а завтра у нас будет серьезный разговор. Хорошо?"
"Тон у него другой, совсем не такой, как в допросной. Мягкий. Он говорит со мной как с ребенком. Как с очень глупым ребенком. Это его “хорошо” вызывает желание поморщиться, но сдерживаюсь.
— Хорошо, — эхом слетает с моих губ.
Но Блондин все еще держит меня за плечи.
— Ты же не будешь делать глупостей?
А эта фраза вызывает кривую усмешку. Интересно, что он подразумевает под “глупостями”?
Не сдерживаюсь:
— Не буду ли я резать вены или прыгать из окон?
Блондин хмурится.
— Если возникнет такое желание, имей в виду, окна защищены, максимум, что ты сможешь сделать, это разбить об них голову.
Дяденька, да ты юморист…
— Острые предметы оставьте, и сочтемся, — отвечаю ему в тон.
Брови Блондина, такие же светлые, как и волосы, удивленно ползут вверх, и он наконец-то отпускает меня и отходит на пару шагов.
— Ладно, до завтра, — говорит, наконец. Зато, по крайней мере, уже нормальным, а не покровительственным тоном. И то хлеб.
— До встречи, — отвечаю вежливо. Мне обещали нормальный ночлег, и глупо было бы этим не воспользоваться из-за желания пререкаться.
На этом и расходимся. Блондин идет в одну сторону, а Брюнет увлекает меня в другую.
— Меня зовут Питер, — представляется, хотя в этом нет никакого смысла.
— Кэмерон, — отвечаю так же бессмысленно: он прекрасно знает, как меня зовут, а Блондин только что назвал мне его имя.
— Ты не бойся, — продолжает Питер, — мы не хотим ничего плохого, у нас есть к тебе предложение, которое, возможно, тебя заинтересует.
Не останавливаясь, поднимаю глаза и смотрю на него. Понимаю, что он младше, чем мне сначала показалось из-за строгой формы и серьезного выражения лица. Двадцать, максимум, двадцать два.
— А если не заинтересует? — спрашиваю прямо.
— Мы вернем тебя обратно, — так же прямо отвечает Пит.
Усмехаюсь и даже не пытаюсь этого скрыть.
— Что? — не понимает Брюнет.
Дергаю плечом и игнорирую вопрос. Чувствую, что завтра мне еще придется болтать гораздо больше, чем мне бы хотелось.
3.
Горячий душ, по-настоящему вкусный сбалансированный ужин на гладком подносе, мягкая постель — все это воспоминания о прежней жизни, кажущиеся теперь нереальными и чужими.
