В новом дне, где будильник скрипит как старый велосипед, выходит светлое будущее за углом. Высокие потолки и холодный пол создают атмосферу отчуждения, напоминая о том, что мир вокруг неуклонно меняется. Внутри комнаты — койка из тысячи раз штопаного покрывала и легкая кепка....
— Зачем тебе деньги?
— Нужны, — отрезаю. Я несовершеннолетняя, взять сама не могу. — Открой доступ, пожалуйста.
Отец замирает. Смотрит пристально.
— Папа, — говорю спокойно, — скажи, благодаря возвращению «Строй-Феррис» у нас много денег?
— Немало, — отвечает сдержанно.
— Нам хватит этих денег на то, чтобы еще лет пятнадцать не работать, — возражаю.
Отец качает головой. Прищуривается. Прикидывает.
— Десять. Не больше, — решает."
"— Хорошо, десять, — соглашаюсь. — Я хочу получить в свое распоряжение деньги СБ.
— Куда? — не сдается отец. — Там очень большая сумма. Куда ты их потратишь? Что ты хочешь купить?
— Пап, — прошу, — ты можешь просто мне довериться? Я уже не маленькая девочка. Я знаю, что делаю.
Отец поджимает губы. Смотрю на него. Прямо, и не моргая.
— Хорошо, — сдается. — Верю в твое благоразумие.
— Спасибо, — благодарю и возвращаюсь обратно в комнату.
***
Папарацци продолжают одолевать. Обрывают домашний коммуникатор. Просят интервью. На одно соглашаюсь.
Тогда и звоню Райану в первый раз.
— Кэм? — удивляется. Не ожидал.
— Можешь привезти Курта к зданию Центрального канала завтра в два часа дня? — прошу. — Кажется, ему было, что сказать этому миру.
— Ты решила выступить по телевидению? — Кесседи поражен.
Я решила раскачать эту чертову планету, Райан.
— Курт хотел выступить, — напоминаю. — Привези его, пожалуйста.
***
Мое выступление с Куртом Нуссом бьет все рекорды в рейтингах. Нас смотрят, о нас говорят. Ходят слухи, что несколько зрителей даже увезли на «скорой» с сердечным приступом, когда они наслушались в красках о том, как живут люди в Нижнем мире.
Аквилон гудит. Но мне этого мало. Поговорят и забудут.
У меня есть деньги. Но мне нужно больше.
***
Сбегаю по лестнице, стоит услышать звонок в дверь.
Папа уже вышел из кабинета.
— Это ко мне! — кричу.
Отец пятится, уступая дорогу моему напору.
— Что за секреты, — бормочет.
— Потом все объясню, — обещаю.
Открываю дверь. На пороге человек в сером пальто. Среднего возраста и неприметного внешнего вида.
— Кэмерон Феррис? — спрашивает он.
— Мое лицо на Аквилоне знает даже младенец, — спешу внести ясность. — Вам известно, кто я. А мне известно, кто вы, — шире распахиваю дверь. — Входите.
Мужчина принимает приглашение. Проходит в гостиную. Раскладывает бумаги на журнальном столике.
— Вы понимаете, что это подсудное дело? — спрашивает уже не в первый раз.
