В новом дне, где будильник скрипит как старый велосипед, выходит светлое будущее за углом. Высокие потолки и холодный пол создают атмосферу отчуждения, напоминая о том, что мир вокруг неуклонно меняется. Внутри комнаты — койка из тысячи раз штопаного покрывала и легкая кепка....
— И как? Волонтеры имеются?
— Да весь Аквилон сошел с ума!
И нечего так орать.
Становлюсь серьезной.
— Ты не рад? — спрашиваю прямо.
Молчание.
Наконец, ответ:
— Кэм, я поражен. Откуда у тебя такие деньги? СБ дали значительно меньше.
А вот это не по удаленной связи. Да и вообще, Кесседи, я совершила преступление, чтобы получить деньги Коэна за предыдущие три теракта. Тебя в это вмешивать не хочу.
— Если ты подумаешь, ты поймешь, — отвечаю. — Жаклин, глава фонда, — продолжаю, — очень толковая женщина.
"— Кэм, погоди, — перебивает. Послушно замолкаю. — Не тараторь, — просит. — Мой контакт? Зачем? Ты уезжаешь?
— Да.
— Когда?
— Послезавтра.
— Когда вернешься?
— Никогда, — мне становится грустно оттого, что, скорее всего, слышу его голос в последний раз.
— Кэм… — начинает и замолкает.
Тоже не знаю, что сказать. Очень его люблю, но заставить другого любить себя невозможно.
Любовь — это не только уважение, родство душ и взаимопонимание. Любовь — это еще и близость. Близость физическая. Я ему не чужая. Он за меня волнуется. Но я для него все еще «умник». Не сомневаюсь, грози мне опасность, Райан отдаст за меня жизнь. Но подойти и обнять «умника» он не может. Это сложно. Сама виновата, что затянула и не сказала вовремя. Теперь уже ничего не исправить.
— Все будет хорошо, — шепчу и нажимаю «отбой».
Откидываю вторую руку в сторону.
Смотрю в потолок.
***
Чемоданы собраны. Вылет завтра, но мне не хотелось тянуть.
Брожу по дому, проверяя, ничего ли не забыла, когда звонят в дверь.
Папа как раз вывел Майка на прогулку, поэтому иду открывать.
— Полковник? — вскидываю брови. — Неожиданно.
— И ни говори, — получаю в ответ.
— Входите, — приглашаю. Что ему от меня нужно?
Коннери заходит в прихожую, но дальше идти отказывается.
— Я ненадолго.
Стою. Рассматриваю его. Не могу сдержаться.
— Полковник, — выдавливаю сквозь смех. — Я вас умоляю, выбросьте этот шарф. В нем вы больше похожи на полковника СБ, чем когда в форме полковника СБ.
— У вас, что, одна голова на двоих? — огрызается Коннери. — Кесседи сказал мне на днях то же самое.
— Ну, вот видите, — продолжаю смеяться.
— Кэмерон! — обрывает меня полковник таким тоном, что смеяться больше не хочется. Замолкаю. Слушаю внимательно.
