В новом дне, где будильник скрипит как старый велосипед, выходит светлое будущее за углом. Высокие потолки и холодный пол создают атмосферу отчуждения, напоминая о том, что мир вокруг неуклонно меняется. Внутри комнаты — койка из тысячи раз штопаного покрывала и легкая кепка....
Шестнадцать…
Тощий парень лет восемнадцати с маленькими глазками и вздернутым носом:
— Олаф Хьюри…
Парень совершенно незапоминающейся внешности:
— Пол Грэмз, — среднего размера лицо, среднего размера нос и губы, русые волосы.
А вот следующий член банды заставляет шире распахнуть глаза, потому что это еще ребенок. На экране появляется мальчишка лет десяти-одиннадцати с раскосыми глазами и светло-русыми волосами.
— А это Мышь, — объявляет Питер, довольный тем, что на моем лице промелькнули хоть какие-то эмоции.
— Это имя? — он, что, издевается? — Почему Мышь?
Пит пожимает плечами:
— Его так зовут. К сожалению, данных о нем нет ни в одном из архивов. Все тот же крах базы данных. Однако предполагается, что Мышь родился среди беспризорников, и никогда не был зарегистрирован.
Интересно, зачем Коэн вообще держит в банде ребенка?
— Вот, в принципе, и все, — заканчивает Питер. — По последним данным, состав банды на данный момент именно такой.
Вздыхаю с облегчением. Тру пальцами виски. Кто же знал, что “расскажет все” означает “покажет несколько фото”.
Внезапно меня осеняет:"
"— Среди них есть те, кто уже работает на вас?
Лицо полковника непроницаемо.
— Эта информация тебе ни к чему, — говорит он.
Ни “да”, ни “нет”. Скриплю зубами, но принимаю ответ. Так в эти игры и играют.
— Хорошо, — перефразирую свой вопрос. — А до этого были?
А вот теперь в глазах полковника загорается нехороший блеск, и мне становится не по себе, а он уже кивает Брюнету:
— Пит, слайд 02265, покажи-ка нам.
И Питер показывает.
В первое мгновение мне кажется, что я вижу пугало, одно из тех, что фермеры ставят на своих полях для отпугивания ворон. Разумеется, на тех планетах, где достаточно тепло, чтобы обрабатывать эти поля.
Во второе мгновение в горле встает ком, потому что понимаю, что никаких пугал посреди квартала Нижнего мира быть не может.
В третье — я, наконец, понимаю, что обгорелое нечто, надетое на кол, когда-то было человеком.
— Поэтому не стоит тебе попадаться, — жестко резюмирует Коннери. — И признаваться им, если вдруг заподозрят. Они поступят так с любым, кто связан или был связан с нами. Раскаяние и чистосердечное не помогут.
Морщусь. Нелепое предположение.
А экран все еще демонстрирует фото распятого “пугала”, вынуждая отвернуться.
— Понял, — говорю сквозь зубы.
