В новом дне, где будильник скрипит как старый велосипед, выходит светлое будущее за углом. Высокие потолки и холодный пол создают атмосферу отчуждения, напоминая о том, что мир вокруг неуклонно меняется. Внутри комнаты — койка из тысячи раз штопаного покрывала и легкая кепка....
Ему явно интересно, какое у меня дело к его приятелю, но не спрашивает. Делает знак “следуй за мной” и идет вперед.
Сразу понимаю, что Попс и Мышь живут вместе, помню, откуда появился рыжий парнишка сразу после нашего прихода. Ожидаю увидеть Мышонка, свернувшегося клубком на койке и оплакивающего материно украшение, но ошибаюсь в своем предположении — Мышонок не один. В тот момент, когда мы входим, он стоит раздетым по пояс, второй же присутствующий обматывает его поперек ребер длинным узким куском ткани на манер бинта.
Встречаюсь с ним взглядом. Темные волосы, темные глаза. Тонкий шрам, пересекающий левую бровь. Это лицо я хорошо помню из досье: Райан Кесседи, второй человек в банде.
— Привет, — бросает он. Не приветливо и не зло, вообще совершенно равнодушно.
— Привет, — повторяю эхом.
Повисает молчание. Умелые руки заканчивают перевязку, а то, что руки умелые, видно сразу.
— А теперь ложись, — говорит парень строго, — и несколько дней ты отсюда не выйдешь.
— Но Фред… — начинает возражать Мышонок. Стоит произнести имя Коэна, как глаза увлажняются.
— С Фредом я поговорю, — голос уверенный, и не возникает ни капли сомнения, что действительно поговорит. — А теперь живо отлеживаться.
Кесседи встает и направляется к двери, когда Мышонок снова его окликает:
— Райан!
— Чего? — останавливается и поворачивается к мальчишке.
— Хорошо, что ты успел вернуться, а то я бы…
Мышонок не договаривает, скорее всего, сам не знает, что бы он “а то”.
Картинка понемногу складывает воедино. Очевидно, Кесседи отсутствовал и вернулся, как раз когда мы беседовали с Коэном.
— Спи давай, — добродушно усмехается зам Коэна. Улыбка совершенно преображает его лицо, но это длится лишь мгновение. Он вновь становится серьезным и быстро выходит, обойдя нас с Попсом, стоящих на пороге.
— Э-эээ, мне постоять на стреме? — тут же спрашивает Брэд, решив, что у меня к Мышонку какой-то личный разговор.
— Не нужно, — отказываюсь. Нам не о чем вести длительные беседы, да и вообще, по сути, не о чем говорить.
Просто подхожу и вкладываю в ладонь мальчишки тот самый крупный осколок, камня из кулона, который удалось подобрать. Глаза Мышонка вспыхивают, он хочет что-то сказать, но я качаю головой, а затем выхожу из их с Попсом жилища. Брэдли сторонится, пропуская меня, он явно ничего не понял, и хорошо.
