В ухе висит напряженное ожидание — как перед грозой или бурей. Ася тревожно смотрит по сторонам, чувствуя, что обстановка за бортом ее корабля становится пугающей и даже флегматично-снежной. Кажется, начало чего-то мощного и разрушительного.
Иван и на самом деле был совсем не охочим до разговоров, молчун по характеру и натуре от рождения, а заговорив, открылся Василию с неожиданной стороны своими глубокими суждениями, какой-то исконной мудростью.
Рассказал ему Василий про свою жизнь, про маету душевную после тюрьмы-то, про непонятное стремление непонятно к чему, о том, что сбежал, чтобы обрести внутренний покой. А тот, выслушав, сказал поразившую Василия своей простотой и глубиной мысль:
– Все от того, что нет у тебя любви.
– Как это нет? – недоумевал Ярославцев.
– Это любовь положенная, та, что дадена. А человеку нужна родная душа, половина его, та, что найдена. Мужчине – жена, женщине – муж. Это совсем другое. Ты вот живешь без любви и не понимаешь, что от этого пустота в тебе образовалась, которая и мучит. Для нормального человека не любить тяжело.
– Это которая с первого взгляда, что ли?
– У кого как, у кого и с первого, и все ясно. А кто и годы рядом будет топтаться и не поймет никак, что вот он, родной человек, а когда поймет, так и не отпустит.
– Ну, ты, Иван, философ, – поразился Василий, – а все молчком, молчком. А вон какую мудрость понимаешь.
– Лишние слова лишают человека силы, – изрек тот почти дословно одну из установок йоги.
– Ну ты, Иван, даешь, – совсем офигел от таких высказываний охотника-лесовика Василий.
Запомнился Ярославцеву тот разговор под тихую музыку, запал навсегда в памяти, словно отпечатался. Они ведь не только о любви в ту ночь говорили.
Он еще подумал тогда, уже лежа в кровати: редко кому так везет повстречать столь разных, столь неординарных и столь мощных личностей, как Маркел Григорьевич и Иван, для чего-то же судьба свела его с ними в самый трудный момент жизни, чтобы он что-то понял, услышал в себе.
– То есть ты сейчас в отношениях с Жанной? – спросила о самом важном для нее Ася."
"– Наверное, это можно так назвать, – не стал возражать Ярославцев, – хотя мы оба свободные люди и никаких обязательств друг другу не давали, да и виделись последний раз больше двух месяцев назад.
– Она приезжала к тебе в больницу?
– Нет, зачем, позвонила, пожелала выздоровления, – и перевел разговор на нее. – А вы с мужем окончательно развелись и все вопросы между собой разрешили?
– Да. Семен и вещи свои уже все перевез.
