В ухе висит напряженное ожидание — как перед грозой или бурей. Ася тревожно смотрит по сторонам, чувствуя, что обстановка за бортом ее корабля становится пугающей и даже флегматично-снежной. Кажется, начало чего-то мощного и разрушительного.
А мужчина, с которым до этого разговаривал Егор, начал разворачиваться к ним лицом, и отчего-то Ася, позабыв про Валюжного и его ожидающие объятия, не могла оторвать взгляда от фигуры этого мужчины, а сердце как-то вдруг заколотилось…
Он продолжал поворачивался, а она его уже узнала!
Конечно, узнала, только узнавание это оказалось не таким, которое бывает при встрече со знакомым человеком, когда ты рад, или не очень, или совсем уж не рад и судорожно придумываешь повод, как бы сбежать, а какого-то непонятного, совершенно иного порядка.
Их взгляды встретились, и Ася словно провалилась в эти знакомые густо-синие, темные глаза и потерялась где-то там, в их глубине. И именно в той их синей глубине ей было невероятно хорошо, отчего-то свободно и защищенно…"
"Они так и застыли, глядя друг на друга, выпав из реального пространства и времени в какое-то иное измерение, зависнув в нем, и откуда-то со стороны, из далекого далека, доносился до них чей-то голос глухой и растянутый, как на замедленной съемке:
– …зна-ко-мы?
И кто-то позвал Асю резко, требовательно и более громко:
– Ася. Ау!
– А? – с досадой выныривая из глубины его синих глаз, она повернула на голос голову и переспросила: – Что?
– Я что-то не понял, что тут происходит, – переводя горящий любопытством взгляд с одного на другого, наигранно возмутился Валюжный. – Вы что – знакомы?
– А?.. – несколько рассеянно повторила Ася. – Да, мы знакомы.
– Ася Константиновна спасла мне жизнь, – заговорил Ярославцев.
– Да ладно! – протянул по-простецки большой начальник и живо поинтересовался: – Каким образом? Как спасла?
– Героически, – оповестил Василий, не сводя взгляда с Асиного лица.
– Да вы что-о-о? – протянул по слогам загоревшийся жгучим интересом Валюжный. И потребовал: – А поподробней?
Никакое начальственное кресло не могло извести в нем репортерскую сущность, извести эту бациллу интереса, скорее даже наоборот, усилило его профессиональные инстинкты, обострив нюх на сенсацию, развив новую его способность – мгновенно просчитывать возможную финансовую выгоду для канала.
А история про Асю Волховскую, кого-то там героически спасшую, это не просто сенсация – это бомба, которая при правильной подаче может рвануть так, что пробьет денежное облако над телецентром, по крайней мере не хуже того ее знаменитого репортажа и всех последующих, не менее знаменитых.
