Помнишь, как ты впервые взялся за руль? Это была как запыльный носок, но смертельная привычка — ездить. Адреналин лез по штатному порядку и хотелось, чтобы завтра пришло побыстрее. Тогда ты верил, что работа руля полна романтики и приключений: свободу и дорогу — всего лишь с тебя и до того места. Но вдруг оказалось, что от истин не так много....
— А почему? — остановил я вопросом хозяина, который уже перекинул ногу через калитку в большой створке ворот."
"— Что почему?
— Ну, слово Тишины такой вес имеет. Почему?
— А это не твоего ума дело, — ухмыльнулся Мост и вышел из бокса.
Я честно обошёл бокс, погасил весь верхний свет, оставив единственную лампу на верстаке, и с довольной рожей завалился на пропитанный отработанным маслом диван. Однако пролежал в таком положении недолго, пустой живот быстро намекнул на то, что человеку тоже требуется топливо.
Я снова поднялся на гудящие от усталости ноги, оторвал кусок свежей ветоши и завернул в неё камни. Затем помыл руки, переоделся в спортивный костюм, который всё равно остался влажным, и, подхватив замок с загнутой крючком арматуры у входа, распахнул калитку.
Вот только выйти из бокса так и не успел. В притвор проник ствол пистолета, который упёрся мне прямо в нос.
Я поднял руки и отступил, уже прикидывая, как и чем лучше обороняться. Железок здесь хватало, притом с избытком, так что в случае необходимости будет чем отмахаться.
— Ты⁈ — удивился я, когда внутрь проскользнула владелица пистолета, та самая девушка, с которой я делил сиденье в автобусе.
— Рот закрой, — шикнула на меня она. — Только вякни, я тебе вмиг башку прострелю.
— Ты в курсе, что в фортах за это и повесить могут?
— А ты сам-то как думаешь? — криво ухмыльнулась она. — Будешь вести себя тихо — останешься жив, понял?
— Ладно. — Я примирительно поднял ладони.
— Тихо, — вновь шикнула на меня она.
Я благоразумно притих. В наступившей тишине стали отчётливо слышны звуки, что наполняли форт. Где-то приглушенно играла музыка, за стеной визжали твари.
Девушка некоторое время вслушивалась в то, что происходит снаружи, а затем заметно расслабилась. На сей раз её рука, что сжимала пистолет, почему-то не была такой твёрдой. Ствол заметно подрагивал, и даже в полумраке бокса её лицо выглядело сильно бледным.
— Чё вылупился⁈ — огрызнулась она. — Даже не мечтай. Я тебя ушатаю быстрее, чем ты чихнуть успеешь.
— У тебя кровь.
— И чё?
— Да убери ты ствол! — не выдержал и прикрикнул я. — Хотел бы тебя сдать, уже сдал бы.
— Тише ты, придурок, — прошипела она, и в этот момент силы окончательно её покинули.
