В холодный октябрьский вечер тысячи сердец трепещут от одного вопроса: что будет после нас? Но вот миг, когда мы становимся неважными статистическими точками. Смерть — это когда ты сам сталкиваешься с ней напрямую. Как обычный случай на пешеходном переходе, жизнь и без того обыденная, но сейчас она обретает другое значение....
Быть может, стена огня со временем справится с этой задачей, но вот искры — вряд ли.
— Нападают, — выкрикнул брат, сделав шаг вперёд меня.
В отличие от большинства големов, эти показались мне достаточно умными или, по крайней мере, более осторожными. Они не стали сразу же бросаться на Вадика, а вместо этого решили воспользоваться численным преимуществом и принялись нас окружать. Лишь взяв нас в свободное кольцо, големы перешли в атаку.
Когда противники приблизились, я сфокусировался на стене огня и погрузил в неё сразу троих пауков.
Но в этот миг ещё два паука совершили по прыжку.
Вадик попытался обрушить булаву и на него, но я среагировал раньше. Выпустив искры, я спалил пауку несколько рун на лапах, практически полностью лишив его возможности передвигаться. Затем Вадик нанёс свой удар и добил голема, однако при контакте металлической булавы с корпусом часть всполохов искр перескочили на неё и обожгли моему брату пальцы.
— Чёрт! — выругался я. — Прости!
Шестилапый паук вновь совершил попытку прыжка и в этот раз пролетел мимо меня и брата. Другой же двинулся к нам, угрожающе щёлкая двумя короткими лезвиями на «морде», исполняющих функцию жвал.
Я сделал шаг навстречу противнику и осыпал его новым снопом искр. Паук забился в конвульсиях, а затем его передние лапы разъехались, и он упал на «морду».
Третьим прыжком шестилапому пауку всё уже удалось прыгнуть в сторону Вадика, но мой брат уже успел подобрать с земли свою булаву. Приняв стойку бейсболиста, он хорошенько замахнулся, а затем с оглушительным звоном металла сбил противника прямо налету. От крайне мощного удара голем сразу же перестал опознаваться Системой.
