В холодный октябрьский вечер тысячи сердец трепещут от одного вопроса: что будет после нас? Но вот миг, когда мы становимся неважными статистическими точками. Смерть — это когда ты сам сталкиваешься с ней напрямую. Как обычный случай на пешеходном переходе, жизнь и без того обыденная, но сейчас она обретает другое значение....
Не знаю, прошёл бы этот процесс легче, если бы его проводил кто-то, кто в действительности разбирается в медицине, но из-за моих действий Вадик орал как резанный. Когда с прижиганием было покончено и я наложил повязку, мой брат неуверенно поднялся на ноги и попробовал походить взад-вперёд.
— Болит ещё сильнее, чем до прижигания, — процедил он сквозь зубы и бросил на меня полный злости и обиды взгляд.
— Это нормально… наверно, — ответил я. — Зато не загноится…
— Наверно⁈
— Наверно…
Вадик раздражённо отмахнулся от меня, а затем подобрал с земли небольшой камешек и метнул в парящего над нами голема-охотника.
— Давай сюда свои инструменты, — сказал мне Вадик. — Быстрее разберём големов — быстрее пойдём дальше.
Я взглянул на раненную ногу своего брата, а затем осмотрел тела големов-пауков. В принципе, если аккуратно сложить их острые лапы, то тела можно затолкать в бездонную сумку, но возиться с ними — та ещё морока.
— Нет, Вадик, — мрачно произнёс я. — Нам стоит выдвинуться прямо сейчас.
— Это ещё почему? — удивился брат.
— Ты ранен и не сможешь быстро идти. Если преследователи всё ещё у нас на хвосте, то рано или поздно нагонят.
— А как же кристаллы маны?
— У меня остался небольшой запас. Хватит примерно на половину от моего полного резерва.
— Тогда идём. Надеюсь, это решение окажется верным.
Щёлк!
В течение ещё часа пути мы продолжали слушать повторяющийся звук спускового механизма арбалета.
— Что ты собрался делать? — настороженно спросил я у брата.
— Попробую его сбить.
— Щёлк! — выразил голем своё негодование.
— Броском булавы? — я с сомнением покосился на оружие брата.
— Ну вот и проверим, — сказал Вадик и замахнулся своим оружием.
Со свистом рассекаемого воздуха булава несколько раз прокрутилась вокруг своей оси, пролетела более десятка метров и с размаху ударилась рукоятью в нижнюю часть головы голема. Кажется, тот не придал удару какого-либо значения.
— О, — произнёс я без проявления ярких эмоций. — Попал. С первого…
Я осёкся.
