В холодный октябрьский вечер тысячи сердец трепещут от одного вопроса: что будет после нас? Но вот миг, когда мы становимся неважными статистическими точками. Смерть — это когда ты сам сталкиваешься с ней напрямую. Как обычный случай на пешеходном переходе, жизнь и без того обыденная, но сейчас она обретает другое значение....
Стоило мне подумать, что победа в этом бою уже у нас в руках, как на лестнице показалось ещё двое противников. Один из них замахнулся пилумом в мою сторону, и я, наотмашь активировав стену огня, упал навзничь. Пилум промчался в десятке сантиметров над моим лбом, а затем отскочил от ступени позади. Пламя же вспыхнуло вновь и отрезало нас от противников.
— Да сколько же у этого ублюдка маны⁈ — озлобленно проревел один из гоплитов.
Вадик замер, уставившись в то место, куда укатился поверженный им противник. Руки моего брата заметно дрожали, но при этом держали дубинку со всей их немалой силой так, что на кистях проступили вены.
— Вадик, — я одёрнул брата за плечо. — Вадик!
— Что? — потерянным голосом произнёс он.
— Соберись! Нужно идти дальше!
— Да… Да, сейчас.
Вадик встряхнул головой, а затем перехватил дубинку в одну руку, а второй подобрал гладиус лежащий на ступени под ним. После этого мы поспешили наверх.
Как бы быстро не восстанавливалась здесь мана, её расход на поддержание стены огня был значительно больше. Синяя полоска давно иссякла, и я наблюдал за тем, как стремительно заканчивается серая, отвечающая за запас божественной энергии.
Сил у меня практически не осталось, а Вадик же всё ещё находился в глубоком потрясении. Это был первый раз, когда, находясь в здравом уме, он нанёс столь серьёзную рану живому человеку. Похоже, что для моего добродушного и весьма наивного брата это оказалось слишком.
"Отринув беспокойство о Вадике, я попытался оценить сложившуюся ситуацию. В худшем случае, если поражённый искрами гоплит поднимется, и отряд преследователей решит продолжить бой, нам останется сразить четырёх противников. В лучшем же противники отступят из-за понесённого урона, и тогда нам больше не придётся сражаться. Но вот полоска моей божественной энергии иссякла полностью, стена огня развеялась, и я услышал команду капитана гоплитов.
— Вперёд! — гласил он.
Значит, один из гоплитов всё-таки погиб. Какой именно? Впрочем, это было неважно. Погоня продолжалась. Ситуация развивается по одному из худших сценариев.
Стоило мне так подумать, как я услышал ещё шаги… Шаги, которые доносились сверху лестницы, по которой мы поднимались. Нет, помимо худших сценариев, которые я учитывал, оставались те, предугадать которые было невозможно. И похоже, что они намного хуже первых.
