За три пары волов, каждая из которых тянула одну плоскодонку, брали серебряную монету или товары. Мы расплатились девками, захваченными по пути. Ходовой товар, потому что, как меня заверили, войн здесь не бывает, разве что стычки между соседними деревнями, мужчин много, а женщины часто мрут во время родов. В итоге мы оказались в правом притоке Днепра. Понял я это не сразу, потому что река была узкой и текла генеральным курсом на запад. К тому же, по пути попались перекаты и небольшие пороги. Я не знал, что на Днепре есть еще один порожистый участок, пусть и не такой серьезный, можно даже сказать, тренировочный. Затем река начала расширяться, направилась генеральным курсом на юго-запад – и я вздохнул облегченно.
Чем дальше на юг мы спускались, тем больше попадалось населенных пунктов. По большей части это были деревни домов на десять-двадцать, но и городков на триста-пятьсот жителей тоже хватало. Обычно поселения были без защитных сооружений, если не считать таковым околицу из жердей. Городки обычно располагались на высоком речном мысу и имели вал со стороны суши и изредка – частокол. Меня поразила мирная благодать, в которой пребывали аборигены. Нет, они не потеряли совсем уж осторожность, но и особую бдительность не проявляли. Завидев нас, прятались в лесу или за валом и провожали не воинственными криками, а любопытными взглядами. Из чего я сделал вывод, что войны здесь бывали очень редко. В сравнение с тем, что сейчас творится в Западной и Южной Европе, в этих краях был рай. Я знал, что скоро по старой доброй традиции сюда придет всё хорошее с запада – и благодать закончится. Мы были для аборигенов всадниками (гребцами) Апокалипсиса."
"Если ближе к вечеру нам попадалась большая деревенька, мы останавливались ниже по течению вне зоны видимости, а ночью возвращались по суше и окружали ее. С полсотни крестьян, вооруженных копьями длиной около двух метров и с простыми круглыми деревянными щитами, не могли остановить закаленных в боях, прекрасно вооруженных и неплохо защищенных викингов. Потерь с нашей стороны не было, разве кто-то по глупости получал легкое ранение. Таким способом мы запасались провизией и молодыми красивыми девушками. Скот и домашнюю птицу резали и съедали на месте, а зерно – пшеницу и ячмень с большой примесью ржи – увозили, сколько влезет в лодку. Нам ведь придется коротать зиму непонятно где. Забирали и гречку, которая, судя по количеству, была у славян в почете, хотя по урожайности с единицы площади сильно уступала зерновым. Видимо, отсюда и пойдет старая добрая русская традиция, благополучно дожившая до двадцать первого века – в любой сомнительной ситуации запасаться гречкой. Называют ее сейчас темной (черной) кашей.