Если зайдут воины, сперва молча покажешь на мой щит, а потом на обе повозки, что их нужно забрать, но в дом не заходить. Всё понял?
- Да, господин! – радостно ответил он.
И скандинавы, и славяне из нашего отряда знают необычный для них, белый орнамент на синем поле и, уверен, правильно расшифруют жесты раба: занято! Тем более, что рядом много еще не окученных вилл."
"Эту строил местечковый Гауди. Такой архитектурной эклектики я не встречал за все свои предыдущие жизни, включая посещение Москва-Сити. Надо было очень постараться, чтобы тщательно перемешать римский, греческий, арабский и готический стили и получившийся винегрет втиснуть в один двухэтажный и сравнительно небольшой – тысячи полторы квадратных метров – дом. Снаружи стены, сложенные из толстых блоков ракушечника, были облицованы испанским коричневым мрамором с густой сетью желтых прожилок и вкраплений, а внутри господские помещения покрыты вперемешку мозаиками и фресками, причем первые были старые и достаточно фривольные, с обнаженными греческими и римскими богами, а вторые – свежие и целомудренные, с библейскими сюжетами. Как мне рассказали херсонские купцы, при нынешнем императоре Михаиле Третьем, точнее, при регентстве его матери, потому что ему при восшествии на престол исполнилось всего два года, было восстановлено иконопочитание. Как догадываюсь, фрески были нанесены на месте мозаик, обсыпавшихся или не прошедших христианскую цензуру. В безлюдных сейчас помещениях стоял зеленоватый полумрак, потому что свет попадал через узкие окна из восьми небольших прямоугольных зеленоватых стекол в свинцовой раме, и была приятная прохлада, из-за которой лоб и лицо у меня покрылись испариной. Я снял шлем, напялив его на курчавую голову стоявшего в нише бюста из белого мрамора. Судя по монументальному крючковатому носу, это был не языческий бог. Скорее всего, богатый константинополец, может быть, хозяин этого дома.
Внутренний дворик, смесь римского и арабского, с фонтаном в виде замысловатого гибрида морской раковины и витого рога антилопы, расположенного не строго по центру, был почти весь затенен. Каким-то чудным образом туда залетал освежающий ветерок, пропахший йодом, поэтому я сел на мраморную скамью, напоминающую римскую клинию, на которой были раскиданы большие плосковатые подушки разного цвета. Желтая подушка под моей задницей оказалась мягкой.
- Слуги! – громко крикнул я и похлопал в ладоши, как было принято звать их в те времена, когда я жил в Константинополе и воевал на стороне Атиллы.
Рядом со мной вдруг материализовался в лучших традициях привидений пухлый тип с такой бледной кожей, что трудно было принять за живого человека. Судя по безволосому лицу, нечисть была евнухом.