У подветренного борта дубка стоял тузик, на котором я и переправился на дромон. Одет я был по византийской моде, причем в шелка, пусть и без золотого или серебряного шитья, так что не сильно отличался от чиновников, которые должны были передать мне деньги. Их было два: постарше, с короткой и наполовину седой бородой и очень широкой нижней губой, из-за чего казалась обвисшей, и молодой, лет пятнадцать, одетый богаче, ярче, видимо, «блатной» мальчик, прикрепленный к наставнику, чтобы учиться уму-разуму. У их ног на надраенной сосновой палубе лежали шесть кожаных мешка с монетами, видимо, по тысяче в каждом. То есть вначале было по тысяче, а теперь возможны варианты, потому что на всех шести отсутствовали печати, которые ромеи делают сейчас из пчелиного воска, живицы, мела и какого-нибудь красителя. Для золотых монет, как и для важных государственных посланий, используют киноварь, дающую яркий красный цвет.
- Куда делись печати? – первым делом поинтересовался я.
Такой вопрос от варвара не предполагался от слова совсем, судя по тому, как напряглось лицо старшего чиновника, начало краснеть у младшего, а стоявшие рядом воины с разной степенью успешности попытались сдержать улыбку.
- Считаю я очень хорошо, поэтому проверьте еще раз содержимое мешков, чтобы не бросить тень на своего автократора, а я, чтобы не мешать вам, пока пройдусь по дромону, - предложил им.
Мардаиты, стоявшие на куршее и сидевшие на ближних к корме банках, оскалили зубы, которые на фоне смуглой кожи и почти черных губ казались удивительно белыми.
Я подошел к куршее, довольно широкой, два человека разойдутся, заглянул в трюм. Ни сильной вони, ни подтеков на палубе, как будет на испанских галерах, я не заметил. Гребцами были свободные люди, мардаиты. Некоторые, пользуясь паузой, отливали за борт с полубака. Платформы для гребцов подняты над нижней палубой и частично вынесены за борт, почти до аутригера – внешнего продольного бруса, на который опирались весла, благодаря чему в трюме было больше свободного места, и там везли бочки с водой и другие припасы. Гребцы сидели по два человека на банке (на весло). Возле борта – более слабый. На банках, ближних к корме – загребные, самые опытные и выносливые, а на ближних к баку – умеющие работать с якорями. И те, и другие получают больше, чем остальные гребцы. Весла сейчас были закреплены в кожаных петлях, свисающих с куршеи
Мардаиты-морпехи, прижимаясь спиной к перилам куршеи, уважительно пропускали меня. Я одет богато и, к тому же, варанг – морской разбойник, их коллега. Я делал вид, что рассматриваю устройство галеры, но на самом деле меня интересовал сифон для выдувания греческого огня. К сожалению, большая часть механизма была закрыта просмоленной кожей и закреплена веревками по-походному.