Главной, так сказать, добычей стал взгляд Хасколда Леворульного. Сэконунг будто увидел меня обнаженным – не без одежды, а обнажившим свою истинную суть. Так же смотрели на меня и другие члены экипажа, и не только они.
9
Погоняло у меня теперь Лин (Молния). Моё греческое имя слишком непривычно для скандинавов, а погоняло в том числе созвучно с ним. Викингов впечатлила скорость, с какой я снес голову Халли Бледному. Свидетели малехо приврали, и те, кто не видел поединок, уверены, что я перерубил шею в тот момент, когда меч берсерка только начал опускаться на меня, и потом успел отбить его, а не наоборот.
Я не опровергаю и не подтверждаю. Пусть считают так. Меньше будет желающих заполучить мои доспехи.
Из Хартфорда мы с самой ценной добычей вернулись в Люнденвик, где погрузили захваченное там, и отправились на Валхерен. Ветер был встречный, шли через Ла-Манш на веслах.
Я не греб и не рулил, а читал вслух по второму разу трофейную рукопись. Викинги слушали меня с прямо таки детским интересом, как и в первый раз. Сравнивать было с кем, потому что все свободное место на главной палубе занимали пленники, большую часть которых составляли подростки обоего пола, которые тоже с открытым ртом слушали меня. Сидели они так плотно, что приходилось расталкивать, чтобы пройти в носовую часть лангскипа, где держали девушек постарше.
Последних использовали по прямому природному назначению. Освободившийся гребец мог пройти к ним, поставить понравившуюся раком, закинув ее рубаху ей на голову, и отыметь по-быстрому под ядреные комментарии других членов экипажа. Ночью во время стоянки на берегу каждая девушка обслуживала по несколько человек, причем в разных позах. К смазливым даже выстраивалась очередь.
Видимо, именно сейчас и закладывается любовь скандинавов к групповухам, которая к двадцать первому веку превратится в государственную религию.
Стоило нам прибыть на Валхерен, как на следующее утро приперлись франкские купцы в большом количестве, чтобы скупить добычу по дешевке. Расплачивались вином и едой. На неделю весь остров превратился в огромный пиршеский стол.
