На дне ее лежали два жернова, а сверху мешки с мукой в таком количестве, что брезент из просмоленной воловьей кожи, растянутый веревками, прикрывал их только сверху и немного с боков. Жернова были от ветряной мельницы, которые здесь преобладают. У них вращение лопастей (парусов из тростниковых матов или плотной грубой ткани) происходит в горизонтальной плоскости вокруг вертикальной оси. В Европе до таких еще не додумались. Там пока используют только водяные, а затем добавят ветряные с лопастями, вращающиеся в вертикальной плоскости.
Возле арбы возились два воина-христианина, скорее всего, павликиане, и безоружный возница, скорее всего, амисец, бывший ее хозяин, ставший рабом. На нас не обратили внимание, приняв за своих. Кто с ограбленной территории может гнаться за такой грозной армией?! Все трое, так сказать, имели товарный вид, поэтому я жестом показал своим подчиненным, что возьмем их живыми.
- Жадность подвела?! – насмешливо поинтересовался я на греческом языке.
- Да, перегрузили малость, - согласился со мной один из павликиан, черная борода которого снизу была обрезана коротко и ровно, из-за чего казалось, что он имеет очень массивный подбородок.
- Остальные далеко ушли? – задал я следующий вопрос.
- Нет, хвост недавно скрылся за поворотом, - ответил павликианин и пожаловался: – Никто не остановился, чтобы помочь нам!
- Может, это и к лучшему для них, иначе бы тоже попали в плен, - предположил я.
- В какой плен?! – не сразу понял он.
Ответом ему были ухмылки моих подчиненных, не похожих на ромеев и уж, тем более, на арабов.
У воинов отобрали оружие, после чего заставили разгружать арбу вместе с амисцем, который сразу поменял амплуа раба на рабовладельца. Так будет легче починить транспортное средство. Да и жернова нам ни к чему, заберем только муку, чтобы раздать ее вечером на привале.
Оставив пятерых всадников присматривать за трофеями, с остальными я поехал дальше. Дорога плавно поворачивала, следуя километра три вдоль правого берега сильно обмелевшей речушки. Затем отошла от нее и потихоньку поднялась на покатый холм, за которым начиналась долина, ограниченная со всех сторон холмами.
По форме она напоминала лепесток, острым концом к северу и обкусанный с запада, вдоль речушки, подмывшей крутой холм во время паводков, наверное. С юга и востока холмы были пологими и покрыты виноградниками и оливковыми рощами. Примерно посередине долины на невысоком плоском возвышении находились свежие развалины деревни – груды камней и головешки.
