Рус — читать онлайн бесплатно полностью

Как догадываюсь, таким способом пытались оживить торговлю, которая в сравнение с моей предыдущей эпохой стала ничтожной. Говорят, здесь, в северных приморских районах, она еще теплится, а во внутренних свелась к натуральному обмену. Людовик Благочестивый еще чеканил золотые монеты с надписью «Дар божий», я видел пару таких, но его сыновья перестали дурью маяться, потому что крупные оптовые сделки практически отсутствовали, а на мелкие хватало серебра и меди. Если вдруг требовалось золото, его отвешивали в любом виде, не обязательно в монетах.

Карл Великий изменил денежную систему в своей империи. Фунт стал тяжелее почти на треть. В нем было двадцать шиллингов, каждый из которых был равен двенадцати денье – главной нынешней монете. Фунт и шиллинг могли быть счетными или весовыми. В первом случае имелось в виду количество монет, а во втором – вес, Второй использовался чаще, потому что монеты сейчас чеканили все, кому было из чего, и вес их мог отличаться на четверть."

"Купцу Давиду было под сорок. На голове черная шерстяная шапка типа удлиненной кипы. Поверх хитона из белой льняной ткани черная шерстяная туника, напоминающая лапсердак. Это притом, что черную, коричневую и серую одежду сейчас носят бедняки, а богачи стараются выделиться ярким цветом, в первую очередь разными оттенками красного и желтого. Черные с сединой пейсы, как мне показалось, были завиты. Лупоглазый настолько, что кажется, будто тужится из последних сил. Длинный мясистый нос постоянно подрагивал, словно купец принюхивался то ли к своему товару, то ли к покупателю, то ли к сделке. У него была своя лавка на рыночной площади прямо рядом с каменной церковью, довольно обшарпанной, словно ее кто-то изрядно поколотил тараном, но так и не проломил стены. Продавал иудей товары со своей родины, в первую очередь специи. Именно за перцем я и пришел к нему. Несколько дней назад я сделал контрольную закупку, убедился, что товар достойный, и решил приобрести еще.

- Как идет торговля? – поздоровавшись, поинтересовался я на финикийском языке.

Давид понял меня, причем без особого труда. Нынешний иудейский не сильно отличается от финикийского. С некоторым упрощением можно сказать, что первый окающий, как русский у вологодцев, и дополнен греческими и римскими словами, а второй акающий, как у москвичей.

Ответ купца был долог и эмоционален, но легко сводился к короткой фразе «Без слёз не расскажешь!». Если иудей не ноет о своих делах, значит, они совсем плохи. К тому же, Давиду просто хотелось поговорить с почти таким же образованным, как он сам, человеком, выросшем в благословенном городе Константинополе, который сейчас типа Нью-Йорка начала двадцать первого века, Парижа двадцатого и Лондона девятнадцатого.