Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
Задело и боковое стекло, которое раскололось на несколько крупных осколков.
Лепехин, не понимая, что делает, рванулся в сторону да так, что снова оказался на асфальте. В одной руке у него был пистолет с пустой обоймой, в другой – микрофон рации с обрывком шнура. В сердцах отшвырнув его в сторону и беспрерывно матерясь, Лепехин стал заползать под машину. Он извивался, как змея, стараясь поскорее покинуть обстреливаемое пространство. Лишь оказавшись под днищем «уазика», Лепехин смог перевести дыхание.
– Ну, где они там, бля?.. – бормотал он, надеясь услышать завывание милицейских сирен.
Однако на улице было тихо, если не считать обрывков слов, доносившихся со стороны преступников.
– Весло, погоди, я сейчас.
– Уй, бля, больно же!..
Раненый бандит неподвижно лежал на спине, время от времени оглашая воздух громкими ругательствами и бранью в адрес своего неловкого напарника:
– Убери клешни, олень! Я сам…
– Как знаешь, Весло…
Напарник раненого, отзывавшийся на прозвище «Клим», в это время перезаряжал подобранный автомат.
Над ухом старшего сержанта Лепехина раздался грохот лопнувшей шины: пуля угодила в колесо. Воздух со свистом вырвался из продырявленного протектора.
Из-за шума Лепехин не слышал, как в машине надрывалась рация:
– Четвертый, Четвертый! Я – Первый! Высылаем помощь!
Один за другим вспыхивали огни в окнах окружающих домов, отдергивались занавески, высовывались лица беспечно-любопытных граждан.
Из своего укрытия старший сержант Лепехин не мог видеть противников, их закрывало колесо с лопнувшей шиной. Поэтому, зарядив свой «макаров» второй обоймой, он был вынужден высунуться наружу.
Лепехин с такой скоростью опустил голову, что впечатался лицом в асфальт. Теперь кровь текла не только из расцарапанной осколком стекла щеки, но и из разбитого носа.
– Уй, бля!.. – взвыл милиционер, с огромным трудом поднимая окровавленную физиономию.
