Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
– А…"
"– Мент спрашивает – а на хрена тебе макака? А тот ему – как на хрена? Зырь, чего она делать умеет. Хуякс ей по башке кулаком, та ему гачи расстегивает и минет делает. Мент – ну, ни хрена себе! Мужик – это еще не все! Хуякс ей по башке два раза, обезьяна прыг в сторону. Мент – ну, ни хрена себе! Мужик ему – а ты так хочешь? Садись в тачку. Мент в кумпале почухал и мужику – не, не хочу. А тот ему – а че, не хочешь? Мент – да ну тебя на хрен, ты мне всю бошку отобьешь.
За столиком воцарилось напряженное молчание.
– Сынок, я не врубился. Так в чем прикол?
– Ну, ты, Трофим, полный тормоз! Тебе только на лесоповале бревна катать. Мужик-то ему про обезьяну базарил, а мент подумал, что это он должен минет делать.
– А… – Трофим гоготнул. – Да ну, Сынок, херня какая-то, мент, минет…
– Ладно, – скомандовал Конь, – кончай базлы гонять, у нас еще дело есть. Добивайте фуфырик, и покатили.
Он первым встал из-за стола, за ним, торопливо разлив остатки водки из графина по рюмкам и выпив их, потянулись остальные.
На первом этаже возле гардероба стояла группа фокинцев. Они молча пропустили запрудненских мимо себя и словно почетный караул двинулись следом.
Единственный трезвый из четверки приезжих Конь видел, что силы неравны и в случае кипиша придется надеяться только на себя. Он сунул руку под куртку, нащупал на животе теплую рукоятку «ТТ» и снял оружие с предохранителя.
Фокинцы шли сзади, сопели в затылок, но Трофима, Блоху и Сынка не трогали, как будто чего-то ждали.
Конь открыл тяжелую ресторанную дверь, выпустил своих, потом вышел сам.
Фокинцы чуть задержались сзади.
– Ох, твою маму за сиськи… – проговорил, пошатываясь на ступеньках крыльца, Сынок.
У тротуара, позади «Опель-Сенатора», стояли два джипа, возле них еще человек пять фокинских. В этой толпе можно было увидеть и Ларика, и Кудрявого, которые покинули ресторан еще полчаса назад, допив свое пиво. Некоторые стояли, засунув руки в карманы курток, четверо поигрывали бейсбольными битами.
Машину, на которой приехали запрудненские, трудно было узнать – как будто «Опель-Сенатор» прожевало и выплюнуло какое-то огромное механическое чудовище.
Все стекла в автомобиле были выбиты, наружные зеркала снесены напрочь, мертвецки зияли пустые глазницы фар, задних фонарей как не бывало. Дверцы, капот, крышка багажника, верхняя часть кузова – все было измято и покорежено. Разбили и разбросали в стороны пластмассовые колпаки колес, умудрились вырвать и отшвырнуть на обочину даже выхлопную трубу.
