Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
Этот Панфилов оказался неплох в постели, очень неплох… И вроде бы не дурак… Когда-нибудь в другой жизни они вполне могли бы… Но что теперь вспоминать?
Ей снова захотелось курить. Помня, что сигареты остались в сумочке, Елена чертыхнулась про себя – вот теперь надо шарить за сиденьем и искать.
Чуть-чуть сбросив газ, Филатова просунула руку между креслами и принялась шарить ладонью по салону.
– Да где же?
Она на секунду обернулась, увидела сумочку, потянула к себе, а когда снова взглянула на дорогу, из горла ее вырвался непроизвольный крик:
– Мамочка! Навстречу ей мчался огромный многотонный автопоезд.
Водитель автопоезда стал отчаянно сигналить.
Елена была опытным водителем, но на мгновение потеряла самообладание и дернула руль вправо.
Машина ушла со встречной полосы.
Гудящий, чадящий «КамАЗ» с фурой-полуприцепом пронесся мимо, но «Пежо» оказался на скользком участке дороги, его начало заносить и разворачивать поперек полотна. Филатова стала выкручивать руль обратно, чего ни в коем случае нельзя было делать.
А тут еще правое переднее колесо угодило на снежную кочку – машину резко подбросило вверх, и она, как спичечный коробок в камерной игре, перевернулась в воздухе несколько раз.
На лету распахнулась дверца. Филатову, которая никогда не пристегивалась ремнем безопасности, выбросило из машины словно куклу. Удар о покрытое льдом и укатанным снегом дорожное полотно оказался для Елены смертельным.
Тело ее, уже бездыханное, кувыркнулось несколько раз и неподвижно застыло на обочине.
Когда рядом с местом аварии остановилась проезжавшая по шоссе «девятка», колеса «Пежо» еще вращались.
* * *
Жанна, открыв дверь рабочего кабинета Панфилова, удивленно сказала:
– Константин Петрович, там звонят из горбольницы.
Он поднял трубку и услышал голос человека, которому был обязан многим.
– Здравствуй, Константин Петрович. Узнал?
– Савельев? Здравствуй.
Звонил Евгений Савельев, врач из отделения реанимации городской больницы. Когда-то он спас жизнь Игнату Панфилову после перелома позвоночника. Константин по сей день считал себя обязанным лично Савельеву и всем, кто вытащил Игната в ту страшную ночь, а потому помогал больнице деньгами и медикаментами по первому требованию. Правда, врачи вели себя достойно и просьбами не досаждали. Потому звонок для Константина был в какой-то степени неожиданным.
