Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
Самсон растерянно посмотрел ему вслед и озадаченно потер затылок.
– Замочили, значит, Коня? Ну, теперь у братвы крыша поедет. Эй, слышь, лепило? Где тут у вас другое крыло?
* * *
– …Да убери ты свои клешни, Самсон! Шкилет болит…
Бледное, покрытое синяками и ссадинами лицо Трофима, перевязанного и похожего на мумию, скривилось."
"Самсон, сидевший рядом с его кроватью, убрал руку с плеча.
– Так что там было? Где вас замесили?
– Возле кабака. Мы похавать зашли, а фокинские нас внизу ждали… Тачку всю размолотили… Конь волыну вытащил, но ему сзади пером по клешне шваркнули.
– А много их было?
– Много… Свали лучше, Самсон! Сил больше нету даже языком ворочать…
Трофим закрыл глаза и умолк.
Сынок и Блоха – забинтованные, с гипсом на руках и ногах – лежали в полудреме или в забытьи по соседству. Расспрашивать их о происшедшем было практически бесполезно.
* * *
Константин сидел в кресле возле потухшего камина. Дрова в нем прогорели, почти не согрев просторный зал.
За окнами глухо сипел холодный ветер. Темнело.
Известий от Игната не было уже двое суток. В другое время Константин не придал бы этому особого значения – водился за его младшим братом такой грешок. Попав в Москву, Игнат мог раствориться на несколько дней в джунглях музыкальных клубов, ресторанов и дискотек.
Но сейчас Константин понял: что-то случилось. Игнат отправился в столицу не отдыхать, оттягиваясь под грохот кибер-транса, а по делу. И дело это было смертельно опасным.
Полчаса назад, усевшись перед весело полыхавшим камином, Константин сделал несколько звонков по мобильному телефону. Вначале он позвонил в офис телекомпании «ТВ-город» – хотел поговорить с девушкой по имени Лариса, о которой говорил Игнат.
Ему ответили, что Ларисы уже второй день нет на работе.
Затем Панфилов позвонил Татьяне – подумал, что, может быть, Игнат, как и в прошлый раз, ночевал у нее. Но Татьяны тоже не оказалось дома.
Трубку поднял ее сын, Андрей. Мальчишка хоть и подрос, но по-прежнему был замкнутым и малоразговорчивым. Игната у них не было ни вчера, ни позавчера.
