Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
Офицер с майорскими погонами на плечах, сидевший за пультом, быстро закончил разговор по телефону и, положив трубку, вытянулся перед прокурором."
"Выслушав короткий рапорт о происшествиях во время дежурства, Лукьянов спросил:
– Кто у вас находится в изоляторе временного содержания?
Майор взял со стола журнал и принялся листать.
– Маханьков… сопротивление сотрудникам милиции при задержании и пьяное хулиганство… Чурилов – попытка ограбления киоска на вокзале. Алиев… – при проверке соблюдения паспортного режима в карманах обнаружены наркотики… Романчук… – дорожно-транспортное происшествие – в нетрезвом виде находился за рулем.
– Романчук Виктор Анатольевич? – уточнил прокурор.
– Так точно, Виктор Анатольевич. Да, тут уже звонили по его поводу…
– Я знаю, – оборвал его Лукьянов. – Так что же с ним случилось?
– Обнял придорожный столб, – ответил дежурный майор. – Парню, можно сказать, крупно повезло – машина вдребезги, а ему хоть бы что.
– Я сам разберусь в этом деле, – решительно заявил прокурор.
Дежурный майор пытался что-то возразить, но прокурор не дал ему и рта раскрыть.
– Восьмой кабинет свободен? Тогда распорядитесь, чтобы открыли и давайте туда Романчука.
* * *
Лукьянов стоял у зарешеченного окна кабинета, глядя на снежные хлопья, засыпающие землю.
Сопровождаемый сержантом через порог переступил Виктор Романчук.
– Вы свободны, – сказал прокурор милиционеру.
Тот козырнул и закрыл дверь.
– Ну что, красавец, проспался? – сумрачно смерив Виктора взглядом, произнес Лукьянов. – Хорош гусь, нечего сказать.
Романчук в измятом, порванном на плече пиджаке и грязных брюках переминался с ноги на ногу. Его распухшее лицо было покрыто синяками и ссадинами.
