Кевич задумался, а потом сказал:
– Вы знаете, хоть я о многом догадался, но все равно странно услышать от вас подтверждение моих мыслей. Тем более что вы правы – мы должны сделать все, чтобы предотвратить подобное развитие истории.
Он хотел добавить еще что-то, но раздался гудок паровоза, и капитан развел руками:
– Увы, мы прибываем в Диршау. Дальше железной дороги еще нет. Придется продолжить наш путь на дилижансе. Надеюсь, вы не против такого способа передвижения?
Станция пассажирских дилижансов находилась на привокзальной площади. Они были разных классов: от простых до более дорогих – экспресс-дилижансов. Указав на один из таких «экспрессов», Кевич сказал:
– Герр поручик, они удобнее и делают всего лишь одну остановку – в Грауденце. Но, увы, там будут и другие пассажиры, поэтому лучше, если мы продолжим нашу с вами беседу чуть позднее.
До Торна мы добирались семь с половиной часов, наскоро перекусив во время часовой остановки в Грауденце. У дилижанса был мягкий ход, и дорога меня утомила меньше, чем я опасался. В Торн мы приехали в половину шестого, когда солнце стояло еще высоко. Карл Грод, как было решено ранее, сразу же уехал дальше во Влоцлавек, чтобы проверить готовность наших пароходов и заказать лоцманов. Кевич с ним тепло попрощался, хоть Грод всего лишь подпоручик. Полагаю, что это было еще и потому, что Грод сразу же пресек попытку обсчитать нас в гастштетте в Грауденце. Конечно, деньги были не Кевича, но он все-таки скорее пруссак, чем русский, и у него бережливость в крови.
В Торне я провел целый день. Оказывается, что и пруссаки, несмотря на свою репутацию, тоже бывают порой безалаберны. Никто, ни в местном гарнизоне, ни в ратуше, и слыхом не слыхал о скором приходе русского парохода, не говоря уж о грядущем визите Бисмарка. В гарнизон местной крепости нас даже не хотели пускать, но, увидев бумагу, которую им предъявил Кевич, сразу стали вежливыми и, извинившись, пообещали, что сделают все, чтобы проход русского парохода вверх и вниз по реке был безопасным.
Конечно, их немного огорчило распоряжение о недопустимости какого-либо таможенного контроля или даже просто осмотра русского корабля. Но какой пруссак посмеет воспротивиться полученному приказу?..
В ратуше, увидев «волшебную» бумагу, нам срочно выделили покои в резиденции для высших чиновников, после чего начали нас усиленно кормить и поить. Кроме того, Кевичу предоставили два места в дилижансе, следовавшем в Кёнигсберг и отбывавшем на следующее утро, после прибытия «Славяночки» – для него и Бисмарка.
На следующий вечер «Славяночка» пришла в Торн. Состоялся званый обед в местном «Ратскеллере», после чего я распрощался с Кевичем и вернулся на пароход.