– А скажите, Владимир Михайлович, – император вдруг с любопытством посмотрел на меня, – правда, что вы ходили к берегам Североамериканских Соединенных Штатов на огромном подводном корабле?
Удивившись тому, что Кольцову был известен и этот факт из моей биографии, я ответил:
– Да, ваше величество, правда. Только тогда я был молодым матросом, и ни Североамериканских Соединенных Штатов, ни даже Саргассова моря я не видел. В наших подводных лодках иллюминаторов, увы, не было. И ничего героического в моей службе тоже не произошло – ни единой медали я не заслужил, разве что два нагрудных знака «За дальний поход». Правда, во время этих двух вояжей я неплохо научился играть в шахматы…
Император улыбнулся:
– Я тоже люблю эту игру. Если вы не против, то я бы с удовольствием сыграл с вами пару партий – только где найти на это время? Владимир Михайлович, я распоряжусь, чтобы вас пропускали ко мне беспрепятственно. Думаю, что я еще не один раз буду иметь честь беседовать с вами. А пока прошу извинить – нам с Дмитрием Николаевичем нужно будет обсудить некоторые важные дела. Я велю флигель-адъютанту распорядиться, чтобы вас отвезли туда, куда вы хотите.
– Тогда, ваше величество, я отправлюсь на Елагин остров. Всего вам доброго…
Сделав последний стежок кривой иглой, я не удержался и чуть поклонился окну, через которое на нас смотрело четырнадцать пар глаз врачей-«хроноаборигенов». И вскоре, оставив пациентку под наблюдением Саши Ивановой, моего анестезиолога, мы с Николаем Ивановичем Пироговым отправились переодеться.
Почти три недели назад я познакомился с этим удивительным человеком и гениальным хирургом, который готовил команду врачей для южного театра военных действий. В том, что на Черном море вот-вот начнутся боевые действия, уверены были практически все. Ведь хоть новости в те времена и распространялись медленно, но про огромную англо-французскую флотилию в Черном море было известно еще в апреле. Наши отношения с Пироговым сложились с самого начала. Но, увы, когда он пригласил врачей из своей команды на встречу с Еленой Викторовной и со мной, то, увидев перед собой женщину и «молокососа» – это слово я слышал не раз в свой адрес – почти все врачи отнеслись к нам холодно. Кроме самого Пирогова о тайне нашего происхождения не знал никто, а видео о том, как я провожу операции, показывать было нельзя.
Так что, когда я по договоренности с Николаем Ивановичем решил начать курс лекций, то на первую пришел лишь один Николай Иванович.
В отличие от великого врача, я не обиделся и попросил его продолжать подготовку к рандеву в Риге. Именно там мы и решили принять медиков, которые едут в Севастополь оказывать помощь раненым. Одновременно великая княгиня Елена Павловна готовила группу сестер милосердия.