— Ты умеешь призывать оружие, не думаю, что они будут сильно против твоего требования. Но если вздумаешь устроить там кровавую баню, так и знай — пред мои очи лучше не возвращаться!
Мы втроем рассмеялись глупой, но задорной шутке.
Собирались как будто впопыхах. Белка не находила себе места. Вышедшая недавно с больничной койки, она думала, что про нее забудут, как про страшный сон. Спишут в утиль, уберут на дальнюю полку — надо было видеть слезы радости, что заблестели на ее щеках, когда обрадовал ее новостью.
Ей нравилось быть солдаткой, но быть дипломатом? То, чего ей хотелось попробовать самолично…
В чемодан летело все, что только могло пригодиться — не работали уговоры, что мы будем там всего от силы пару дней, после сразу же вернемся домой. Бейка собиралась отмечать Новый год общим собранием девчат, отказать было в этом трудно.
Айка зарылась с головой в свою стеснительность. Пришел ее успокоить, взял на руки, словно маленькую девочку. Отнес к телевизору, усадил рядом: обещал же посмотреть вместе с ней. Она смотрела на широкую плазму экрана с грустью: у этой новомодной штуки перед ней было все. Четкость изображения, цветокор, даже звук! А ей как будто хотелось вернуться к тому маленькому, который у нее был. Увы, он пал смертью храбрых вместе с казармой.
— Это об-бязательно? Ех-хать т-туда? — дрожала больше обычного.
— Если не хочешь расстроить Бейку.
— Я не хочу расстроить тебя, — чуть смутившись, призналась она, сжалась в комок. Позволил себе ее обнять, заключить в объятия. Ей требовалось, чтобы я побыл рядом. Какой же последней скотиной буду, если откажу в этом.
Видя ее кандидатуру в списке, потом спросил у Бейки: не боится ли она вновь остаться без Айки? Та призадумалась лишь на миг, но сказала, что нет. Хотелось думать, что все обязательно будет хорошо.
— Я боюсь, — серьезно заявила она. Я не спешил спрашивать, чего именно: ждал, когда ответит сама. Она выпалила почти сразу же: — Все будут смотреть на м-меня? Снимать на к-камеру? А п-потом будут показывать? П-по телевизору?
Глянула снова на экран, представила свою фигурку на ней. Угрюмость легла на ее лицо.
— Плохо. Я р-раньше х-хотела, чтобы так было. Думала с-стать актрисой.
— Т-тогда ведь все увидят, к-как я ничтожна, да? Это страшно…
— Ничтожна? — возмутился ее словам. Знал, что она недолюбливает саму себя, потому решил влить чуточку уверенности в чашу ее самолюбия. — Ты прекрасна, Айка!
— Я-я… — Она так и не научилась возражать. Что ж, мне на руку.
