Автор
В уютной деревне жил добрый рыцарь ночи – Васька, всегда готовый помочь и поддержать своего юного друга. Он обучал его ценности жизни и даже приготовлял вкусные сладости на плите, несмотря на свои симпатии к веронике - первой в классе красавице.
Вернулся он минут через десять с самим ронсом Цинтом и ронсом Ровером, парой вояк и еще двумя мужчинами.
Харта быстро подняли со снега и переложили в телегу, меня просто отодвинули и ронс Ровер, склонился над телом Харта. Расстегнул одежду, что-то там рассматривал и делал – я разглядеть не могла. Потом повернулся к ронсу Цинту и сказал:
- Да.
- Ты не ошибаешься?
- Сами смотрите, ронс – он сдвинулся, освобождая место для купца. Тот чуть склонился, нахмурясь, что-то разглядывал, потом неприязненно передернул плечами и буркнул:
- Ты прав.
Дядька Клат, тоже что-то успевший рассмотреть, тяжело вздохнул и почему-то снял шапку, скомкав и прижав ее к груди. Ронс Ровер кивнул своим людям и что-то коротко приказал. На место Харта уселся один из солдат, неприязненно зыркнул на меня:
- Ну, чего стоишь? Садись, ехать нужно.
"Я растерялась – все расходились по своим местам, но никто не счел нужным хоть что-то объяснить мне.
- Ронс Ровер… Ронс Ровер!
Я догнала уходящего капитана стражи и потянула за рукав:
- А что с Хартом случилось? Он чем боллен-то?
Ронс хмуро посмотрел на меня, помолчал и нехотя объяснил:
- Ранили его вчера… Так-то не видно, а на животе – рана.
Я не понимала!
- Так и что? Ну, промыть нужно, мазь положить, может быть – зашить…
- Не помогут тут мази, девица.
- Почему вы думаете, что эта рана не заживет?!
- Большая слишком... не жилец он… дня два еще… ну, может – три… - как-то виновато сказал капитан.
Вздохнул, повернулся и пошел дальше по своим делам. А я стояла совершенно ошалевшая, не понимая – как это?! Даже лечить не попробуют?! Это смирение и равнодушие меня просто потрясло!
Бегом вернулась к саням, впрыгнула, не слушая недовольное бурчание солдата и откинула с Харта покрывало.
Только вот края этой неглубокой царапины были покрыты довольно странными черными пятнами, чем-то смахивающими на синяки, только – черными. Омерзительные пятна расползались по коже, норовя слиться в единое.
