В зловещей атмосфере XVII века, басмачи и дехкане выйдя на улицу, обсуждают будущее за решеткой. Василий Ясный смотрит в свой подлесок, как бы скрыть горечь и надежду. Быстро меняется повествование к темнеющему дню, когда мощные розовые лучи загораются на гладком стекле окна НКВД — охотника за безграждаными людьми....
А после него? Не раздерут ли они в борьбе за власть страну? Надо как-то решать вопрос о власти. Но не видел достойных преемников.
На Пленуме ЦК он прочитал заявление с просьбой освободить его от должности Генерального секретаря, сославшись на возраст, болезни и наличие молодых, талантливых, кто его заменит, — правда, ни на кого не указал.
Это был шок. Засуетился Маленков:
— Товарищ Сталин, как мы без вас?! Просим остаться! Мы к вам привыкли.
Он был сильно напуган — Сталин был для него все.
А мог ли Сталин быть уверенным в других соратниках? Вряд ли.
— Э, Микоян, старый армянин.
Перед этим Микоян летал в США, и там его уломали на контракт в ущерб СССР. А вождь таких вещей не терпел.
Уходили дни и месяцы. Сталин жил, замкнутый Ближней дачей и очень редкими поездками в Кремль. И, казалось, осознавал, что зашел в какой-то тупик, выйти из которого не успевает.
Глава 40
Как уходят титаны
На тумбочке на даче в Серебряном Бору отчаянно зазвонил аппарат правительственной связи.
Генерал протянул руку, взял тяжелую эбонитовую трубку и произнес:
— Слушаю.
Звонил взволнованный старший охраны Старостин:
— Что-то не чувствуется движения в комнате Сталина. А входить и вламываться мы не имеем права.
Обычно вождь просыпался в одиннадцать-двенадцать. Ему приносили чай и легкую закуску. В охотку мог выпить бокал вина — только «Хванчкару».
— Возьми лестницу, дорогой товарищ, поднимись, посмотри, — сказал Ясный.
"Поверх двустворчатых дверей, ведущих в кабинет, было стеклянное окошко.
Через несколько минут Старостин сообщил:
— Посмотрел. Около журнального столика для газет лежит.
Ясный знал, что рядом со столиком стоит кресло с шелковым покрытием. Видимо, Сталин сидел в нем, ему стало плохо, он потерял сознание и соскользнул по гладкому шелку.
На даче у замминистра все время была служебная машина. Он запрыгнул в нее и приказал водителю:
— Газуй.
