В зловещей атмосфере XVII века, басмачи и дехкане выйдя на улицу, обсуждают будущее за решеткой. Василий Ясный смотрит в свой подлесок, как бы скрыть горечь и надежду. Быстро меняется повествование к темнеющему дню, когда мощные розовые лучи загораются на гладком стекле окна НКВД — охотника за безграждаными людьми....
— Я постараюсь, — произнесла Грета и всхлипнула.
Она смогла взять себя в руки. И явившийся утром фон Баумбах, любвеобильный и довольный, ни о чем не заподозрил.
Ясный еще несколько раз наводил ревизию в документах атташе. Его расчеты на сокровища оправдались. Там были стратегические документы, стенограммы совещаний в Берлине у Гитлера, свидетельствующие о подготовке войны против СССР. И текущие документы, проливающие свет на работу немецкой дипмиссии. Ну и на закуску — попались списки агентуры, навербованной немецкой разведкой за последнее время среди советских граждан.
Предоставленные материалы вызвали ажиотаж у руководства наркомата. Ясного вызвал Берия, страшно довольный — ему теперь было что доложить наверх. Получив все пояснения, он кивнул:
— Молодцы, конечно. Но про один момент забыли.
— Какой? — не понял Ясный.
— Немца бы этого сфотографировать на бабе. И тогда он наш.
— Сделаем.
Предложение было не лишено смысла. И открывало перспективы в работе с военно-морским атташе.
Результаты мероприятий оказались настолько обнадеживающими, что Ясный решил расширить их фронт.
Особняк словацкого посланника располагался около Комсомольского проспекта, близ памятника Тимирязеву. И там тоже был подходящий сейф, который просто ждал своего русского первооткрывателя. И ключ к нему уже был — Крно постарался, сделал слепок.
Ясный дней десять ходил кругами, присматривался к особняку. Рядом церковь. Дальше жилые дома. Но место малолюдное. Работать в принципе можно. Но нужен человек из обслуги — Крно тут не помощник.
Подключили наружку. Изучили распорядок дня посла. Знали каждого человека из обслуги, кто бывает в особняке. Выяснилось, что там постоянно торчал один сотрудник — мастер на все руки, он и камердинер, и сторож. Человек тот был наполовину словак — наполовину русский."
"За этим камердинером установили наблюдение.
Камердинер уже чуток протрезвел и был хмур в предчувствии грядущих неприятностей. Дебоширов и алкоголиков в посольствах не держали, так что, судя по всему, ему предстоял расчет и возвращение на родину в Словакию.
