В зловещей атмосфере XVII века, басмачи и дехкане выйдя на улицу, обсуждают будущее за решеткой. Василий Ясный смотрит в свой подлесок, как бы скрыть горечь и надежду. Быстро меняется повествование к темнеющему дню, когда мощные розовые лучи загораются на гладком стекле окна НКВД — охотника за безграждаными людьми....
Прикинув ситуацию, Ясный собрал несколько групп из наиболее подготовленных, смелых, проявивших себя в боях оперативных сотрудников. Половина из них были женщины. Нарком четко обрисовал задачу. Возражений ни у кого не было.
И вот бандюги, вышедшие ночью на вольный промысел, видят удивительную сцену — по улице идет хорошо одетая, как из театра, женщина. Одна! На руках муфта. Ну просто мечта разбойника — аж слюнки текут.
Компания подваливает к «мадаме»:
— Цацки, шмотки снимай, морда!
Из муфты женщина извлекает пистолет.
Обычно оперативники разбивались на группы по два-три человека. Но наиболее подготовленные действовали в одиночку.
Поутру наступала страда — собирали трупы. Десяток. Потом меньше. Через несколько дней бандиты стали бояться появляться на улице.
Одновременно запустили скрытые патрули. Были нанесены удары по малинам, местам сосредоточения преступного элемента.
За три-четыре дня Львов стал относительно спокойным городом.
Между тем Хрущев, мотавшийся по освобожденным территориям и часто бывавший во Львове, однажды заявился со своим вторым секретарем Коротченко на базу к Ясному. И начал жаловаться:
— В Киеве от бандитов не пройти.
— Это экстренные меры, — нарком объяснил в двух словах свои действия.
Хрущев заметно погрустнел. Коротченко, наоборот, загорелся:
— А давай.
— Только нужно разрешение из Москвы, — сказал Ясный.
— Я позвоню, — пообещал Хрущев.
Через некоторое время он сказал, что все согласовал с верхом, хотя, скорее всего, ничего ни с кем не согласовывал. И нарком направил свои проверенные бригады зачищать Киев.
На наведение порядка там потребовалось пять дней. После чего люди смогли спокойно гулять вечерами по улице…"
"К Львову тяготело несколько областей Западной Украины, являвшихся истинными бандеровскими заповедниками.
