В зловещей атмосфере XVII века, басмачи и дехкане выйдя на улицу, обсуждают будущее за решеткой. Василий Ясный смотрит в свой подлесок, как бы скрыть горечь и надежду. Быстро меняется повествование к темнеющему дню, когда мощные розовые лучи загораются на гладком стекле окна НКВД — охотника за безграждаными людьми....
Никита Сергеевич в двух словах описал сложившуюся ситуацию.
— А в отношении аковцев, — спокойно продолжил главком, — арестовать комендатуру и изолировать, а заодно и тех, кто будет оказывать сопротивление.
У Ясного будто крылья выросли. Как же он ждал этих слов.
— Я пошел, — воскликнул он, вскакивая с места.
Почти бегом спустился по лестнице, жестом приказав следовать за собой своим помощникам. Верный «ГАЗ‑61» и машина сопровождения рванули в сторону комендатуры.
Вход там стерег нахальный офицер АК.
— Кто такие? — обмерил он презрительным взглядом толпу из шести генералов и офицеров.
— Да пошел ты! — Ясный резким движением руки отшвырнул поляка прочь и прошел вперед.
В комендатуре царила суета. Ну прямо госучреждение — люди в польской форме, четырехугольных фуражках-конфедератках куда-то бегут, что-то решают.
Комендант восседал в своем шикарно обставленном просторном кабинете, куда стащили отовсюду мебель получше.
— Что вам надо? — спросил он по-украински без намека на акцент.
— Ну что, самозванцы, — мстительно прищурился Ясный. — Вы арестованы. Ибо являетесь противниками советской власти, подлежащими изоляции.
Важность коменданта испарилась. Он заверещал как подраненный свин, подготовленный к мясозаготовке:
— Мы телеграфируем о вашем произволе правительству в Лондоне!
— А нам плевать. И на Лондон. И на твое правительство.
Действительно, после указания Сталина можно было плевать хоть на весь мир. Была задача, и ее надлежало исполнить.
Тут подъехали еще полсотни бойцов охраны.
Задержанных изолировали под надежным присмотром, а на следующий день на самолете отправили для производства дознания в Полтаву, где располагался пункт Главного разведуправления Наркомата обороны и Прокуратуры СССР.
Больше масштабных столкновений с АК не было. Правда, лондонские правители долго еще писали письма Сталину и клялись в верности ему, призывая в знак дружбы вернуть им Львов.
"Сталин рассчитывал в ходе послевоенного мироустройства, что Польша будет в орбите Советского Союза. И делал ставку на просоветскую Армию Людову, которая формировалась в СССР, и на польских коммунистов. Лондон махнул на всю эту ситуацию рукой.
