Из дневника Джона Уилфреда следовало, что в хозяйке его не было решительно никаких недостатков, а в хозяине — решительно никаких достоинств. Целые страницы были заняты описанием всевозможных пороков Николаса, а за ними следовали страницы, воспевавшие необыкновенные достоинства Летиции. Если верить этому страдающему словесным недержанием слуге, Летиция была прекраснее жемчугов, необыкновенно мудра, добродетельна, добра, талантлива… — и так далее, и тому подобное; у читавшей это Дуглесс появилось острейшее желание запустить во что-нибудь этой книжонкой!
Ни единого доброго слова для Николаса у слуги не нашлось! Из его писанины следовало, что Николас растрачивал псе свое время на разврат, богохульство и попытки превратить жизнь всех окружающих в ад кромешный. Однако, исключая недостоверную и злокозненную историю с Арабеллой и столом, более в книге не было никаких упоминаний о чем-либо таком, чем, собственно, Николас заслужил (если и вправду в этом можно было доверять Уилфреду) ненависть со стороны своих домашних.
Дочитав до конца, Дуглесс захлопнула книжонку. Итак, из-за ложного обвинения Николаса в измене его владения в конечном итоге оказались разрушенными, как и его подлинная биография. Нигде не упоминалось о том, как искусно он управлял землями, реальным владельцем которых был его брат, и как он спроектировал и начал строить великолепный замок! Все забыто! Уцелел лишь злобный и лживый скулеж этого мальчишки! Однако сегодня люди верят именно этому!
Она вскочила с диванчика и в гневе сжала кулаки. Да, Николас прав: он должен вернуться в свою эпоху и восстановить свое доброе имя! Она непременно расскажет ему об этой книжке, и пусть Николас, когда воротится к себе, в шестнадцатый век, просто-напросто вышвырнет из дома этого Джона Уилфреда! А еще лучше, — Дуглесс улыбнулась, — вместе с уродливым коротышкой слугой отошлет от себя и свою распрекрасную Летицию.
Прихватив с собой книжку, Дуглесс вышла из библиотеки и спросила у слуги, где комната лорда Стэффорда. Она подумала, что, пожалуй, оставит книгу у Николаса — он теперь уже понемножечку стал разбирать современный стиль письма, и она не сомневалась, что книжка привлечет его внимание и он ее быстро прочтет.
Комната Николаса оказалась рядом с покоями, в которых, по словам горничной, разместилась леди Арабелла. Тут уж ничего не поделаешь! — сердито подумала Дуглесс.
Однако, войдя внутрь, она перестала сердиться. В комнате все было выдержано в голубых тонах, и даже огромная кропать на ножках накрыта покрывалом из дорогого голубого шелка. Везде валялись туалетные принадлежности Николаса, пещи, которые она совсем недавно выбирала для него. Дуглесс потрогала его крем для бритья, его тюбик с зубной пастой и его бритву.