— Ну, быть не может, чтобы его окончательно и бесповоротно набрали от меня!
Ведь есть же еще люди! — подумала она. Если не осталось никаких физических свидетельств его пребывания тут, так ведь на свете полным-полно людей, которые вспомнят его! Если этот глуповатый старый священник неспособен его вспомнить, — это вовсе не означает, что и другие люди не помнят о нем!
И, схватив свою сумочку, она выскочила из гостиницы.
Дуглесс медленно-медленно отворила дверь в свой номер, боясь увидеть комнату пустой. Она была в полном изнеможении, но разум ее, к несчастью, функционировал.
Она опустилась на краешек постели, а потом легла. Было уже поздно, она ничего не ела, но голода не чувствовала. Глаза щипало, будто от песка, но слез не было, и она неподвижно лежала, уставясь на край полога.
Никто здесь не помнил Николаса!
У торговца монетами не было никаких средневековых монет, и он вообще не мог вспомнить, видел ли он когда-нибудь Николаса или ее, Дуглесс. Не помнил он и о том, как разглядывал одежду на Николасе, и утверждал, что никогда не видел никаких серебряных или золотых доспехов. Продавец из магазина готового платья совершенно не помнил того, как Николас наставлял на него шпагу. Библиотекарь сообщила, что видела, как Дуглесс меняла книги, но рядом с ней никого не было. Дантист заявил, что никогда в жизни не видел никакого мужчины с характерными дужками на зубах и со сломанной челюстью. А рентгена у него вообще нет! И ни один человек из посетителей паба или кафе не вспомнил, что видел Николаса, но все они помнили Дуглесс и помнили, что она находила туда одна! В конторе, где давали напрокат велосипеды, ей продемонстрировали копию квитанции, в которой было отмечено, что она, Дуглесс, брала напрокат только один велосипед. А приятная хозяйка из их гостиницы сказала, что не помнит никакого Николаса и что с тех пор, как умер ее муж, никто у них не играл на пианино!
Словно одержимая, Дуглесс бродила по всем местам, где побывала с Николасом, и расспрашивала о нем всех, кто мог бы его видеть: туристов в кафе, местных жителей на улицах, продавцов в магазинах…
Нет, нигде ничего, ничего, ничего!
Усталая и потрясенная всем случившимся, Дуглесс вернулась в гостиницу и рухнула на постель. Она не решалась уснуть. Еще только прошлой ночью она проснулась от кошмарного сна, будто утратила Николаса. Он тогда обнял ее, ласково посмеялся над ее сном и сказал, что всегда будет с нею! И он сжимал ее в объятиях!
Да, это было прошлой ночью, всего лишь прошлой ночью, — думала она. Тогда он ее обнимал и любил, а сегодня его уже нет! И даже память о нем в других людях исчезла вместе с его телом и одеждами!
Конечно, во всем виновата она! Ведь он оставался с нею до тех пор, пока они не занялись любовью.