— Я очень-очень-очень виновата в том, что не оправдала твоих надежд!
И она подалась вперед, прислонившись лбом к холодному мрамору надгробия, а потом свернулась калачиком.
— О Боже! — шепотом молила она. — Ну, помоги же мне забыть Николаса!
Дуглесс так была поглощена своим горем, что не обратила внимания на то, что сверху через витражное стекло пробился лучик солнца и коснулся ее волос. Витраж представлял собою изображение коленопреклоненного и погруженного в молитвы ангела. Луч прошел как раз через сияющее гало над головою ангела, поиграл в волосах Дуглесс, а затем, когда облачко на небе проплыло, осветил и мраморную руку Николаса.
— Ну, пожалуйста, — со слезами молила Дуглесс, — пожалуйста, сделай это!
Вдруг она услышала смех, и узнала его, это смеялся Николас!
— Это ты, Николас? — шепнула она и, подняв голову, несколько раз моргнула, чтобы стряхнуть слезы и видеть получше. Но в церкви никого не было!
Неуклюже поднявшись, она опять, несколько громче, позвала:
— Это ты, Николас? — и вновь услышала смех, на этот раз где-то за спиной. Резко повернувшись, она вытянула вперед руку — опять никого! — Да, — воскликнула она тогда, выпрямляясь, а потом еще громче крикнула:"
"— Да! — Подняв глаза навстречу солнечному лучу и ангелу в витражном стекле, сна зажмурилась, а затем, откинув голову назад, еще раз прошептала:
— Да!
И вдруг ее как будто кто-то сильно ударил в живот. Согнувшись пополам от острой боли, она сползла на каменный пол. А когда попыталась встать на ноги, перед глазами все закружилось и возникло чувство тошноты. Надо добежать до туалета — не могу же я позволить себе изгваздать церковь! — мелькнуло в голове.
Но когда она попробовала сдвинуться с места, у нее ничего не получилось: было такое ощущение, будто тело более не повинуется ей!
— О, Николас! — прошептала она и протянула руку к гробнице, но в следующее мгновение все вокруг почернело, она потеряла сознание и рухнула на пол.
Очнувшись, она почувствовала дурноту и слабость и не могла понять, где она. Открыла глаза и увидела голубое небо над головой, а рядом покрытое пышной листвой дерево.
— И что же теперь? — прошептала она. Неужто она как-то выбралась из церкви?
Она смежила веки, потому что чувствовала себя очень слабой, хотелось спать, а где именно она находится, она выяснит потом.
Дуглесс уже начала дремать, когда до нее откуда-то донеслось хихиканье — похоже, женщина смеялась неподалеку. Дети, наверное, — подумала Дуглесс, — это дети играют.
Но затем послышался ответный смех мужчины, и она открыла глаза. Уж не Николас ли? — взволновалась она и, резко поднявшись, села и стала озираться по сторонам. Оказалось, что она сидит на траве под деревом, а вокруг красивый, типично английский, сельский пейзаж.