Дуглесс мысленно дала самой себе слово, что, как только уладит все дела с Николасом, обязательно напишет жалобу по поводу санитарного состояния деревушки — это же просто-напросто опасно для здоровья!
— Извините, пожалуйста, — произнесла она, заглядывая в темные недра хижины. Внутри, похоже, запах был не многим лучше, чем снаружи! — Эй! — позвала она. — Эй, есть тут кто-нибудь?
Ответа не последовало, но Дуглесс чувствовала, что за ней наблюдают. Повернувшись, она увидела за спиной трех женщин и возле них пару ребятишек. Женщины были ничуть не чище, чем ребенок, которого она только что видела, а на их длинных платьях красовались разводы от пролитой пищи и бог знает от чего еще!
Пытаясь улыбнуться, Дуглесс сказала:
— Прошу прощения, но я разыскиваю Эшбертонскую церковь и, кажется, сбилась с дороги.
Женщины ничего не ответили, но одна из них подошла к Дуглесс поближе. Продолжать улыбаться было трудно, ибо от женщины исходил кошмарный запах давно немытого тела.
— Вы дорогу в Эшбертон знаете? — переспросила Дуглесс. Женщина между тем обошла вокруг нее, пристально оглядывая ее всю, в особенности одежду, волосы и лицо.
— Компания каких-то «чайников»! — пробормотала Дуглесс. Ну, конечно, если жить в такой грязище, как живут они, ясное дело, мозги будут работать не слишком-то хорошо! Отойдя подальше от женщины, испускавшей зловоние, она рывком расстегнула молнию на своей дорожной сумке. Женщина при этом звуке так и подпрыгнула! Достав из сумки карту Южной Англии, Дуглесс принялась вглядываться в нее, но толку от этого было, конечно, мало, поскольку она и понятия не имела, где находится, а соответственно, не могла определить и направление, которого ей следует держаться.
Она сложила карту, когда поняла, что одна из женщин буквально лезет головой в сумку.
— Прошу прощения, но это — мое! — резко проговорила Дуглесс. Голову женщины покрывал платок, обильно умащенный грязью и жиром.
Женщина отшатнулась, но все-таки успела выхватить из сумки очки от солнца. Затем она отбежала к остальным женщинам, и вся троица принялась их внимательно рассматривать.
— Ну, уж это слишком! — вскричала Дуглесс, шагнув к женщинам. При этом нога ее ступила во что-то осклизлое, но она не решилась посмотреть, во что именно. — Могу ли я получить свою вещь обратно? — осведомилась она.
Женщины глядели на нее с каменными лицами. У той, что прятала за спиной очки, на шее были глубокие, местами переходившие в язвы, царапины.