Сегодня он дважды избежал смерти. Обычному человеку этого бы хватило, но Дунку-чурбану… – Ваше величество, – окликнул он, встав. Немногочисленные едоки отложили ложки и уставились на него. – Ваше величество, – повторил Дунк чуть громче и пошел по ковру к помосту. – Дейемон!"
"В чертоге стало тихо. Человек, называвший себя Скрипачом, улыбнулся. Сегодня он оделся в лиловое – под цвет глаз.
– Сир Дункан! Рад, что вы с нами. Чего желаете?
– Правосудия для Глендона Болла.
Имя эхом отразилось от стен, и на миг все в чертоге будто окаменели, но тут лорд Костейн грохнул кулаком по столу.
– Смерть – вот чего он заслуживает! – Около десяти голосов поддержали его, а сир Харберт Пэг присовокупил:
– Все бастарды воры, если не хуже: кровь сказывается.
На мгновение Дунк отчаялся. Один в поле не воин… но из-за стола, пошатываясь, встал Вересковый Кот.
– Может, он и бастард, но родился от Огненного Шара. Сир Харберт верно сказал: кровь всегда скажется.
– Никто не чтит Огненного Шара больше, чем я, – нахмурился Дейемон, – но вряд ли сей ложный рыцарь родился от его чресл.
Он украл драконье яйцо, убив при этом трех человек.
– Он не повинен ни в том, ни в другом, – настаивал Дунк. – Если трое в самом деле убиты, то это не его вина. Вашему величеству не хуже меня известно, что сир Глендон сражался весь день, не покидая ристалища.
– Да, я его видел, – признал Дейемон, – но драконье яйцо нашли у него в поклаже.
– Вот как? Где же оно сейчас?
– В надежном месте и под охраной, – отрезал лорд Пек. – А вам что за дело, сир?
– Я хотел бы взглянуть на него, милорд.
Прошлой ночью я видел его только мельком.
– Ваше величество, – прищурился Пек, – мне сдается, что этот межевой рыцарь приехал в замок незваным, как и сир Глендон. И мог быть его соучастником.
– Ваше величество, – не уступал Дунк, – то драконье яйцо, что было найдено в вещах сира Глендона, подложил туда сам лорд Пек. Пусть он принесет его сюда и покажет вам: я ручаюсь, что это всего лишь разукрашенный камень.
В чертоге поднялся крик, рыцари начали вскакивать на ноги.
Дейемон казался чуть ли не таким же растерянным, как обвиненный в краже сир Глендон.
– Да вы никак пьяны, друг мой?
– Я потерял толику крови, но рассудок при мне. Сира Глендона обвинили несправедливо.
– Но зачем? Если Болл, как вы утверждаете, невиновен, зачем было лорду Пеку его обвинять и подменять яйцо раскрашенным камнем?
– Чтобы расчистить дорогу вам. Других рыцарей его милость купил золотом и посулами, но Болл не пожелал продаваться.
