Рыцарь умер дважды — читать онлайн бесплатно полностью

Преподобный усмехается углом рта, потом вовсе начинает зычно хохотать. От протягиваемой мне бутылки расползается острый запах.

— Все в разумных пределах. Порок коварен, может легко подстеречь в такую минуту, но и я начеку. — Как ни в чем не бывало продолжает он. — И чтобы ты знал, успокоительные капли тоже включают спирт, но крайней мере, некоторые.

Спазм в горле заставляет осечься. С усилием встаю, опускаюсь с Ларсеном рядом. Некоторое время мы молча сидим на кафедральном возвышении перед пустыми скамьями; я пытаюсь успокоиться, ищу покоя в небе за розеточным окном. Ночь темная, мирная… но в глаза вдруг глядит налитая кровью луна. По спине пробегает дрожь.

— Что так гнетет тебя? — тихо раздается рядом.

Исповедь перед причастием? Есть ли в ней смысл? Я начинаю с другого.

— «Поступок, достойный настоящего человека». Неужели можно остаться человеком, став чудовищем и разом отняв столько жизней, пусть грешных?

— Чудовищем? — Ощущаю, что он смотрит на меня, это почти осязаемое покалывание. — Каким чудовищем, краснокожий? Не тем ли, благодаря которому город впервые спит спокойно?

«…неправильно», — рвется с языка. Поворачиваюсь и действительно встречаюсь с Ларсеном глазами. Он безмятежно улыбается, лениво крутит бутылочную пробку в руке.

— Знаешь, краснокожий, — он говорит медленно, будто пробуя слова на вкус, — зачем нам вообще религия? Все просто: стержень каждого человека — вера. Даже вера в то, что ты ни во что не веришь, — очередная религия, не лучше и не хуже других. Стержень помогает не сломаться и не заблудиться, и лучше укреплять его с юных лет. В тебе же… — Глаза задумчиво обводят помещение и снова останавливаются на мне, — два стержня. Один — сила твоих диких предков, другой — милосердие Христа. Тебе сейчас кажется, что это плохо, что один должен переломиться, но…

Он вдруг замолкает. Меняется выражение бледного лица; оно застывает, потом мрачнеет. На миг опускаются белесые ресницы.

— Но не должен, краснокожий. Не должен. Корни заставили тебя кроваво отомстить, дали силу, но именно Господь указал, что защищать. Если оба стержня нужны тебе, сохрани их. Знаешь, без чего не выстоишь никогда? Без умения принимать себя и, особенно, свое прошлое. А теперь… — красная луна играет на стекле бутылки, — пей.

— Всегда обращайся ко мне. Не за виски, конечно, больше я такого не позволю. Но я знаю: стезя веры сложна. Тем сложнее, если когда-то верил в другое.

Перемена на бледном лице: где-то в изгибе губ, в глубине глаз. Я вспоминаю бесконечные кривотолки об этом человеке. Братья и сестры по общине утопают в домыслах, как и я; домыслов больше, чем фактов. Но что-то подсказывает: последняя фраза Натаниэля Ларсена — не только обо мне. Он вложил туда что-то личное.

— Спасибо. Да хранит вас Господь.