Но потом — когда мы вновь легли, когда я закрыл глаза, думая, как очнусь в другой яви, яви без тебя, — ты дотронулась губами до этого рубца над лопаткой, и боль сгинула.
…В ночь Созидания Лис и Койот тоже льнули друг к другу на небе, хотя в союзе их нет любви, а лишь глубинная суть мира, как в солнце и луне. В ночь Созидания — на рассвете — я уже знал, что, как и их двойственная связь, не будет вечной твоя решимость. В ночь Созидания я прощался с тобой, скованный привычным льдом, но теперь я знал, зачем он: чтобы заточить боль и безнадежную нежность. Слишком многое по Обе Стороны стояло на нашем пути.
…В ночь Созидания я многое предугадал.
— Если бы ты вернулся…
— Если бы осталась ты, — тихо отвечу я.
…Я поцелую тебя чужими губами, но в мои глаза ты будешь смотреть, говоря «Я люблю тебя». А потом ты вернешься, Джейн, и впервые мы проведем вдвоем долгие семь дней, лишь пять ты отдашь повстанцам. Мы поклянемся быть вместе все время, что дал мне каменный нож, и вместе уйти в старости. Останутся лишь три вещи: правда, вечный мир и венчание.
…Но ты ляжешь в могилу раньше.
Шевелятся губы. По ним разбегаются темные кровавые надломы.
— Я с тобой. Я с тобой, слышишь?
Улыбаешься, пытаешься коснуться меня вновь, не можешь. На дрогнувшей руке проступает первое пятно, с цветов в волосах отпадает один бутон за другим. Мне не нужно видеть больше ничего, не нужно ничего ждать. Кровь Ягуара — не та, не спасение. Я закрываю глаза, и опорожненная чаша на полу осыпается пеплом.
…Там, перед Саркофагом, я гляжу на тебя лишь миг и шепчу:
«Ничего не бойся. Не исчезай. Умоляю, просто подожди еще немного».
Я знаю… третий сын сделает все, что я приказал. Я знаю: если этого будет недостаточно, подаренный нож не даст ему сбиться с дороги. Я знаю: на моем пути еще не пройдено несколько шагов. Но в опустившемся тумане, ослабленный и отчаявшийся, я не смогу их сделать.
— Правда будет для них непроста, и сложным будет мир.
Так я сказал, прощаясь с тобой у Исполинов, и ты прошептала:
— Для тебя тоже. Есть тайны, которых ты не знаешь. Их много. По всем этим землям.
— И что же ты знаешь о них лучше, чем я? — невольно я усмехнулся.
— Самонадеянный, гордый краснокожий. — Ты подняла ладонь, на свой манер изображая наше традиционное прощание. — Я знаю все, что за пределами башен. Вы давно перестали быть диким народом. Даже охотитесь по соседству, подобно ленивым белым богачам.
— Не заблуждайся, бледнолицая. — Я перехватил твою руку, шутливо поцеловал, прижал к груди.