– Пока птица еще не остыла, перья из нее выдрать не проблема, а как закоченеет, только кипятком шпарить, так не поддастся, да и кожица надрываться будет. Если хотим ее целиком жарить, надо сейчас ощипывать. Думаю, этим займется тот, кто больше всех хвалил моего коня за удачную охоту!
– Ты шутишь? – с надеждой спросил Лакс, умильно сложив руки.
– Вообщето нет, только слегка издеваюсь, – ухмыльнулась я, перебросив тушку телохранителю, будто мяч. – Насчет птицы не вру, моя бабушка курятник держала, но, полагаю, на кухне в трактире повара достаточно опытны, чтоб одолеть и не парную птицу. Запихни ее куданибудь в свои мешки и поехали, Кейр. А то не доберемся в Мидан к сумеркам, на дороге останавливаться придется, и тогда птичку вам потрошить, так и знайте!
Моя страшная угроза подействовала почище кнута, компания собралась гораздо быстрее обычного и темп передвижения взяла более высокий, даже Герг пытался погонять Белку, неловко сжимая ее бока коленями. Та удивленно оборачивалась, фыркала, но шаг прибавляла лишь тогда, когда начинала отставать от других лошадей.
Кейр был прав насчет неуклонного приближения к городу, повозки стали попадаться чаще, в этих краях старый тракт и новый шли, а точнее, виляли, бок о бок, и часть путешественников предпочитали сворачивать на менее людную, пусть и не особенно ухоженную, дорогу. Повозки встречались уже не по одной, а целыми группами, бывало, лишь самую малость не дотягивающими до караванов, коегде я даже замечала верховых охранников. Служивые люди изучали нас несколько секунд, узнавали во мне магеву, а в Кейре своего и автоматически снимали нашу компанию из списка потенциальных любителей поживы за счет честных торговцев."
"Последняя замаячившая перед нами пара повозок с крытым плотной тканью верхом не охранялась. Зато она была особенно… нет, не живописна, не своеобразна, даже не оригинальна. Иначе как аляповатым это зубодробительное сочетание ярких, бьющих по глазам красок и оскаленных не то в гримасах ужаса, не то в сердечных улыбках рож я назвать не смогла бы, не погрешив против истины. Думаю, если бы переселенцы с Дикого Запада, страдавшие от набегов краснокожих, догадались так украсить свои фургоны, ни один здравомыслящий индеец к ним и на десять миль не приблизился бы.
Замыкающей повозкой правил седой, но еще крепкий дядька в яркокрасной рубашке и широких, как паруса, столь же колоритных штанах. Рядом шел невысокий, гибкий, как тростник, босой паренек в одних трико. Вожжи флангового средства передвижения держала черноволосая, грудастая, сияющая жемчужной улыбкой из рекламы блендамеда женщина в пестром платье с корсажем, увешанная звенящим при малейшем движении тела набором бижутерии.