В одиночной реанимационной палате царила тихая атмосфера: холодные светильники и мониторы создавали мягкий полумрак. Здесь я лежала, словно в оазисе после нестерпимой жары ужаса. Всё вокруг казалось чужим и незнакомым — даже пространство для отдыха было застелено медицинскими одеяниями. Что я здесь делаю? Чем эта палата связана с моей неясной прошлой жизнью, о которой я всё ещё не могу вспомнить?...
Даже тембр голоса такой же, — в глазах девушки заблестели слезы. Быстро вытащив руку из-под моих пальцев, она стерла соленую влагу. — Я любила Сергея. Без памяти, без оглядки. Побежала бы за ним на край земли. Он же… Через полгода стал поднимать на меня руку. Говорил, что искренне любит, но наказывает за непослушание. Бил, а потом убирал синяки. И так по кругу. Родители об этом и не подозревали, — ее голос звучал едва слышно. — Впрочем, они и о Сергее не знали. Мама догадывалась, что у меня кто-то есть, но я не спешила делиться.
Не двигаясь, я терпеливо ждала продолжения. В душе заворочалась ненависть. Не удержавшись, тихонько скрипнула зубами. Вот ведь урод!
Печально улыбнувшись, жизнелюбивая девушка посмотрела с тоской и ошарашила откровением:
— Я даже думала, что сама виновата в его агрессии. Старалась стать для Сергея лучшей, только не выходило. А как расстались, долго восстанавливалась, — она горько усмехнулась. — Когда Максим рявкнул, я словно в прошлое вернулась.
Стремительно встав, я крепко обняла сестру. Бедняжка моя, натерпелась. В душе клокотала ненависть. Высокородный дворянин, мужчина, чтоб его! Как, ну как такое возможно — признаваться в любви, потом избивать, а после залечивать раны, и снова по кругу? Подобное просто не желало укладываться в голове.
Сострадание затопило душу, однако тут же пришло понимание: жалость Светлане совершенно не нужна.
Тем временем, уткнувшись мне в халат, девушка едва слышно прошептала:
— Я подвела тебя. Прости.
— Хватит, — строго оборвала ее. — Испугаться может каждый. Ничего ужасного ты не сделала. Я вообще поражаюсь твоему самообладанию, — и тут меня осенила догадка. Не откладывая, спросила в лоб: — Ты из-за этого урода так просто и без вопросов согласилась ехать в Японию?
Света по-детски шмыгнула носом.
— В основном из-за тебя. Как одну-то отпустить? — она подмигнула.
— Значит, сегодня твое желание осуществится, — бодро заявила я.
Краем уха услышав легкие шаги, быстро обернулась, прикрыла зареванную Свету спиной. Встав в дверях столовой, воин из личной охраны Дэйчи мне низко поклонился и на японском произнес:
— Госпожа, к вам посетитель. Боярин Галицкий просит о встрече.
