В одиночной реанимационной палате царила тихая атмосфера: холодные светильники и мониторы создавали мягкий полумрак. Здесь я лежала, словно в оазисе после нестерпимой жары ужаса. Всё вокруг казалось чужим и незнакомым — даже пространство для отдыха было застелено медицинскими одеяниями. Что я здесь делаю? Чем эта палата связана с моей неясной прошлой жизнью, о которой я всё ещё не могу вспомнить?...
— Полностью разделяю вашу радость, — ответила ледяным тоном и замолчала.
— Ярослава, отчего вы так неприветливы? — в голосе боярина послышался укор. — Вы же умная девушка, и наверняка догадываетесь, почему я лично, — он сделал акцент на этом слове, — к вам пришел.
Я демонстративно посмотрела на корзину с цветами, усмехнулась.
— Могу предположить, что вы пришли лично, — тоже сделала красноречивую паузу, — чтобы принести извинения за недостойное поведение вашего наследника. Не исключаю, вы сожалеете о том, что практически утратили контроль и, не разобравшись в ситуации, пожелали меня убить.
Желваки заиграли на скулах мужчины. Да, мои слова резки. Но я не собиралась делать вид, словно произошедшее вчера в ресторане лишь досадное недоразумение. Интуиция внезапно активизировалась и принялась нашептывать: Галицкий явился спозаранку не только для того чтобы извинятся, им движет что-то еще.
Спустя долгую паузу, боярин нахмурился и негромко произнес:
— Минуту назад я вновь удостоверился, что вы умная девушка. И раз мы с вами так хорошо друг друга понимаем, — он многозначительно примолк, — не стану ходить вокруг да около. Вы вчера могли развязать серьезный конфликт, но не сделали этого. Искренне вам признателен, — мужчина широко улыбнулся, однако взгляд остался цепким. Глянув на неподвижную охрану у дверей, шагнул ко мне, взял под локоток и отвел практически к самому окну.
Вот это да! Подобного предложения, честно, я не ожидала!
Впрочем, более чем уверена — пока это лишь наживка для простолюдинки-старшеклассницы. Вдруг примет за чистую монету? Подсадить на крючок любовницу японского наследного принца — весьма и весьма дальновидно. Долг-то всегда платежом красен.
Хотя вполне вероятно Галицкий действительно серьезен. Тогда все еще хуже: во мне видят потенциального шпиона. Право слово, на секунду даже стало обидно.
