В одиночной реанимационной палате царила тихая атмосфера: холодные светильники и мониторы создавали мягкий полумрак. Здесь я лежала, словно в оазисе после нестерпимой жары ужаса. Всё вокруг казалось чужим и незнакомым — даже пространство для отдыха было застелено медицинскими одеяниями. Что я здесь делаю? Чем эта палата связана с моей неясной прошлой жизнью, о которой я всё ещё не могу вспомнить?...
Вот почему простая оптическая иллюзия так взбудоражила? Интересно, а Дэйчи общается со своим драконом? Глупость, конечно, несусветная, ну а вдруг? Что если эти их духи помогут найти решение?
В моем высокоразвитом техногенном мире никто не верил ни в высшие силы, ни в богов, ни в духов. Многие века мой народ был уверен, что чудес не существует, все происходящее можно объяснить научно, просто иногда не хватает знаний или оборудования.
Этот же мир отличался верой в сверхъестественное. Наверное, поэтому бабушке так здесь нравилось.
Скрип двери привлек внимание, и я открыла глаза. Увидев входящего в гримерку Дэйчи, плавно встала. Следом за мной поднялась и Света.
Я пристально посмотрела на любимого: все то же каменное лицо, ни тени улыбки. За его спиной застыл хмурый и сосредоточенный Мичи.
Не говоря ни слова, Дэйчи пересек помещение, положил мобильный на стол, прошел к вешалке-стойке. Неторопливо снял пиджак, аккуратно повесил его на пустые плечики. Не глядя на нас, принялся расстегивать пуговицы на рукавах рубашки.
— Сейчас у меня важный телефонный разговор, после едем в аэропорт, — сухо сообщил, не прекращая своего занятия. — В гостиницу заезжать не будем. О ваших вещах позаботится охрана.
Закончив с одной пуговицей на манжете, он принялся возиться со второй. Я бесшумно подошла, взяла его за руку, расстегнула упрямицу. Медленно подняла голову. Юноша не сводил с меня глаз. В его взоре плескалась боль.
Не нарушая повисшей тишины и не двигаясь, мы просто смотрели друг на друга.
— Мичи, у меня к вам есть пара вопросов, — деловито сообщила Светлана и увлекла помощника из гримерки.
"Я сделала маленький шажок любимому навстречу. Тот резко подался вперед, крепко-крепко обнял и замер, уткнувшись в мои волосы.
Потеряв счет времени, мы стояли, тесно прижавшись. Слова были просто не нужны: наши сердца бились в унисон. Чувствуя его горе от невыносимой, мучительной утраты, я разделяла боль на двоих, при этом ловила идущие от юноши волны нежности и чистой любви и усиливала их своими эмоциями, а потом окутывала ими Дэйчи, словно защитным коконом.
Вместе навсегда. Я ощущала это каждой клеточкой тела. И знала, что любимый испытывает то же самое. От эмпата эмоции довольно сложно скрыть, а он и не пытался.
Через пару секунд принц мягко отстранился. Убрал непослушную прядь мне за ухо, хрипло произнес:
— Родная, мне нужно переодеться. Разумовский будет звонить по видеосвязи. Не хочу общаться в этой одежде.
