В одиночной реанимационной палате царила тихая атмосфера: холодные светильники и мониторы создавали мягкий полумрак. Здесь я лежала, словно в оазисе после нестерпимой жары ужаса. Всё вокруг казалось чужим и незнакомым — даже пространство для отдыха было застелено медицинскими одеяниями. Что я здесь делаю? Чем эта палата связана с моей неясной прошлой жизнью, о которой я всё ещё не могу вспомнить?...
Резко тряхнув блестящими густыми волосами, она сердитым шепотом продолжила: — Я работаю, понимаешь ли! Кому заниматься хозяйством? Знаешь же, замену Серафиме давно ищу. Найти помощницу не так просто. А Харуко твой брат был доволен.
Не произнося ни слова, Савелий Андреевич пристально смотрел на супругу. Помолчав, та подняла на мужа глаза и тихонько попросила:
— Не смотри так. Я понимаю, она могла многое в доме Володи видеть. А если от злости на него начнет трепать языком? Пойдут ненужные слухи. Пусть лучше пока побудет на глазах.
— Думаешь, Яра больше не подкинет сюрпризов?
— Надеюсь, — на грани слышимости отозвалась женщина. В ее глазах отчетливо читалась смесь надежды и недоверия.
Медленно встав, Тамара Валерьевна небрежно скинула халатик. Оставшись в коротенькой ночной сорочке, подошла к супругу, забралась к тому на кровать, прижалась, обняла.
Ритмично тикали часы на стене. Время шло. Савелий Андреевич, глубоко задумавшись, бережно перебирал локоны жены.
Из открытого окна доносились привычные звуки ночи. Внезапно послышался рык двигателя автомобиля, постепенно становясь тише, пока вовсе не пропал.
— Наша дочь опять куда-то укатила, — заметил Савелий.
— Взрослая совсем стала, — отозвалась Тамара. — Хорошо, что они теперь с Ярой ладят, — она крепче прижалась к мужу.
— Угу, — ответил тот задумчиво.
***
Огни ночного города мелькали за окном автомобиля. Уверенно переключая передачи, Светлана на внушительной скорости мчалась по пустынным дорогам. Покачивала головой в такт ритмичной песне, девушка ни на миг не утрачивала контроля над мощным железным конем.
Нисколько не нервничая из-за того, что скорость явно выше, чем следует, я сидела на переднем пассажирском сидении и задумчиво разглядывала свои руки.
Третий час ночи. Едем к неизвестной шаманке-экстрасенсше. Как по мне, затея сомнительная, но выбирать не приходится. Жизнь без собственной памяти — то еще удовольствие.
— Ты чего такая смурная? — сделав музыку тише, спросила сестра.
— Надоели эти непонятки, — ответила я, не скрывая досады.
— А конкретнее?
— Уф-ф, — шумно выдохнув, посмотрела на Свету.
