В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
И пусть я знала о его болезни уже много лет, но только сейчас до меня начала доходить её реальность. Нет, я никогда не сомневалась в правдивости его слов, но Рома появился в моей жизни абсолютно здоровым, не без странностей конечно, но за его убойным характером я так и не смогла рассмотреть той хрупкости и фатальности, которые буквально шагали с ним по жизни. И вот сейчас, глядя на Чернова, бесцветным голосом рассказывающего все эти подробности, во мне слово что-то умирало, болезненно и безвозвратно.
Но прошлое оказалось ничем перед лицом настоящего. Когда он заговорил про проблемы с анализами, случившиеся практически месяц назад, я чуть не упала со стула.
Нежданный гость, пришедший ко мне накануне вечером, лишь в общих чертах описал ситуацию. Его больше волновало то, что я сделаю с полученной информацией, чем полнота моего представления.
— Хочешь, я тебе заплачу? — неожиданно жёстко предложил Ромкин брат и даже полез в карман джинсов за портмоне. И это послужило той красной тряпкой, от которой срывало все клеммы.
От понимания, через сколько страхов Ромео пришлось пройти за последние пару недель, у меня начало резать желудок, я даже обхватила торс руками, настолько резкой оказалась боль. Меня всё ещё тошнило.
— Так-с, — нарушила образовавшуюся паузу Нина Александровна, после того как её пациент закончил свой рассказ.
— Одна плохая, другая хорошая? — горько усмехнулся Ромка.
— Как оно зачастую и бывает, — пожала плечами Карлова. — Не буду томить: ваши лейкоциты находятся в норме, как и остальные основные показатели крови.
Мы с Черновым встрепенулись практически синхронно.
— Но… — растерянно просипел Рома, должно быть, он всё-таки готовился к худшему. — Тогда почему до этого… были такие анализы? И ещё кровь! Кровь из носа.
— А это уже интересно. Повышенные лейкоциты могут быть результатом воспаления.
— Да, Баринов говорил, но я не болел, травм не получал и вообще чувствовал себя хорошо… — цеплялся он за свою теорию о болезни.
— Науке известно достаточно заболеваний, которые протекают без внешней симптоматики. К тому же вы сами могли не придать значения какой-нибудь мелочи — порезу или ушибу.
