В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
Но сейчас моя интуиция буквально кричала о том, что что-то произошло. За те пару секунд, что ма собиралась с мыслями, я успела десять раз проклясть себя и эту дурацкую поездку. Нужно было сидеть дома!
— Что-то случилось? — повторила вопрос.
— Наверное, — наконец-то отозвалась мама. — Мне показалось, что я видела Анатолия.
— А Анатолий — это…? — начала было я и тут же запнулась, вспомнив бабушкин рассказ.
— Твой отец.
***
Денис Викторович нашёл меня сидящей на холодном полу тамбура, спрятав лицо в коленях.
— Сдурела! — возмутился он, хватая меня за руку и начиная тянуть вверх.
— Ну и что, — отозвалась вяло, чуть ли не повиснув у него на руках безжизненной куклой.
— Тебе ещё рожать!
Обожаю этот довод, применимый ко всем женским проблемам.
— Не буду рожать, — глотая слёзы, засопротивлялась я, — мне нельзя!
Он слегка опешил, но на ноги меня поставил.
— Интересное, конечно, заявление. Но хотелось бы поподробнее…
Однако в ту ночь мы разговаривали отнюдь не про роды.
***
— Ты уверена, что твоей маме… э-э-э… не привиделось? — Ромка старательно подбирал слова, но его скепсис я ощущала едва ли не кожей, даже через экран телефона.
— Как я могу быть в чём-то уверена?! — ощетинилась я. — Но она уверена, что он точно был… мой отец.
— Ну, будем честны, когда-то Лариса Игоревна была уверена, что за ней следят.
— Она сейчас стабильна, — с нажимом в голосе напомнила ему.
У них всегда были непростые отношения. И как бы Чернов ни страдал из-за того, что теперь мы с ним жили в разных городах, отсутствие необходимости общаться с моей матерью явно делало его более счастливым.
— Кто знает…
— Я знаю!
Наш разговор, хоть мы того и не желали, зашёл в тупик, Ромка недовольно засопел в динамик, обиженный моим тоном, я же… уже неделю не находила себе места. Мамино возбуждение передалось и мне. С одной стороны, это придавало мне уверенности и заметно сближало нас с ней, а с другой стороны — именно это меня и пугало, словно я теряла трезвость мышления, готовая поверить в любые фантазии.
Наверное, Рома был прав, по крайней мере, в его словах была логика, но… Если честно, то его скепсис сильно задевал. К тому же мне было с чем сравнивать."
"В ту ночь в поезде Денис долго слушал сказ про мои жизненные перипетии, никак не комментируя услышанное, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. В этом он заметно походил на Александра Дмитриевича. Наверное, умение слушать всё же приходит с возрастом, лишь у Дамира оно имеется с рождения. И у Кирилла.
