В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
Никогда в жизни мне ещё не было так сложно разобраться в собственных чувствах.
— Я не умею читать мысли, — воскликнул едва ли не в отчаянии.
Если всё дело было вот в этих моментах недопонимания, то… я не в состоянии принять её причины.
Она печально улыбнулась лишь одним уголком рта.
— Ты и не должен. Я… просто пытаюсь объяснить, насколько всё в итоге зашло в тупик.
— И поэтому ты решила снести все стены напрочь? Какой замечательный вариант! Только как ты не поймёшь, что это так не работает. Да, чёрт возьми, он был здесь, рядом, но ты… ты сама отправила меня в Питер! А теперь говоришь, что выходишь замуж.
Обиды во мне всё-таки было больше. Она клокотала яростным огнём, раздирая на части. Я всё ещё не был готов принять выбор Сони.
Романова виновато опустила голову, обхватив себя руками. И на какое-то мгновение мне даже захотелось пожалеть её. Она казалась такой беззащитной…
Мы стояли перед водной гладью, уходящей вдаль. Стояли слишком близко. Казалось, что вот коснись я её — и вновь всё будет как прежде.
— Соня, — дал выход своему негодованию, — ну почему ты мне так ничего и не сказала тогда?!
— Мне хотелось оградить тебя ото всего этого…
***
Два месяца назад
Соня
— … это было очень больно — видеть, как человек, которого ты любишь, угасает…
Анатолия я искренне презирала, ненавидя его за малодушие и эгоцентризм. Но тем не менее это не мешало его словам бередить мою душу. Каждый раз я невольно ставила на его место Ромку, а себя представляла мамой и понимала, что Чернов бы в жизни так не поступил.
Да, Ромео бывал ещё тем обалдуем и, наверное, в полной мере умел любить лишь себя и своих близких, но это не мешало ему быть человеком чести. Что вдруг показалось мне проблемой.
Я знала: он будет со мной до конца. Вот только что являлось этим концом? А ведь мы через это уже проходили, когда он загнивал здесь от безысходности, тяготясь нашей жизнью и тем, кем мы становились.
Хотелось ли мне его страданий? Нет конечно! Могла ли я сама от него отказаться? Тоже нет.
Наши отношения вдруг показались мне ловушкой, из которой не было выхода. И чем больше я об этом думала, тем больше ощущала, как моя депрессия подкрадывается с новой силой.
Но я старалась бороться. Немного стряхнула пыль с нас с мамой, сводив её в салон красоты. Родительница вмиг помолодела лет на десять.
— Сонечка, зачем? — то ли с испугом, то ли с восхищением шептала она, рассматривая свои по-новому аккуратно уложенные локоны.
