В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
На самом деле с меня бы стало развернуться и пойти назад пешком, красивого жеста ради, но, к сожалению, Дамир слишком быстро меня раскусил, поймав и усадив на заднее сиденье стасовского джипа, велев брату заблокировать двери.
— Пусть валит, — сквозь зубы процедил старшенький, на что я лишь изобразил скучающий зевок. И как только Вера его занудство терпит?
— У тебя ПМС, что ли, разыгрался? — фыркнул я, наблюдая за тем, как Стас дёрнулся, явно собираясь двинуть мне в глаз, но установка, что Рому бить нельзя, в последний момент взяла своё, и резкий выпад кулаком остановился в считанных миллиментрах от моего уха.
— Выдохни, — попросил его Дамир, — не понимаешь, что он тебя специально провоцирует?
Вопрос оказался риторическим — Стас, скрипнув зубами, обречённо завёл автомобиль и тронул дальше, совсем не в том направлении, на которое я рассчитывал.
— А ты хоть немного за языком следи, — назидательно попросил он. — Мы, между прочим, из-за тебя семьи оставили…
— Точно, — закатил я глаза. — Детей, жён, любовниц.
Бероев тяжко вздохнул и отвернулся, должно быть окончательно поставив на мне крест, Стас же злобно скрипнул зубами, но попыток повернуть обратно больше не предпринимал.
Я порывался сказать что-нибудь ещё в надежде на то, что у парней всё-таки выйдет запас терпения, но на ум, как назло, не шло ничего такого.
***
Сообщение пришло, когда мы грузили вещи в багажник чёрной бэхи, подаренной брату родителями пару лет тому назад. Идея поехать через полстраны на машине принадлежала Вере. И подумаешь, что путь в одну сторону должен был занять немногим больше трёх суток, при условии, что остановок на поесть и поспать мы делать не будем.
— Да и вообще, — кричал он, — Вера, как я всё оставлю? У меня работа, ты, Полина…
«Настя» — подумалось мне, но вслух я об этом так и не сказал, не желая лишний раз расстраивать Веру. Можно было, конечно, и Стаса пожалеть, но какой в этом смысл, раз он сам был виноват в своей Санта-Барбаре.
