В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
До меня только дошло, что всё это его самодовольство было напускным, а на дне карих глаз плескался неподдельный ужас.
— Как ты узнал про свадьбу? — зачем-то спросила я. Я была готова пойти на всё, лишь бы разрушить эту оглушающую тишину.
— Ты сама мне сказала, — будто бы с облегчением озвучил очевидное Ромео.
— А про дату? Где, когда, во сколько?
— А, ты об этом, — наигранно удивился он. И, выдержав драматическую паузу, огорошил меня: — Белов твой сказал."
"С изумлением вскинула на него глаза. Не веря в услышанное.
— Написал в соцсетях, — тем временем продолжал Чернов, — предложил встретиться. Я сначала послал его, а потом… потом всё-таки пришёл. Вот он мне и сказал, что вы сегодня расписываетесь. Думал, издевается, но твой Белов оказался парень не промах. Пообещал, что если я оставлю всё как есть, то он сделает всё возможное и невозможное, чтобы этот брак стал самым настоящим.
В груди предательски защемило. И вовсе не из-за действий Дэна, его логику мне ещё предстояло понять.
И как я ни пыталась сдержаться, глаза тут же наполнились слезами. Смешно, но за последние две недели я ни разу не плакала, уверенная, что не заслуживаю жалости, даже от самой себя. А тут… Тут не справилась, и одинокая слеза скатилась по моей щеке.
— Соня, — выдохнул Ромка, после чего, широким шагом преодолев расстояние между нами, сделал невероятное — рухнул на колени передо мной. — Только не плачь…
Его голос странным образом дрожал, однако взгляда он не прятал и всячески старался смотреть мне в лицо. Медленно поднял руку в попытке коснуться моей влажной щеки, но в последний момент я отвернулась. Ромка, горько усмехнувшись, развернулся и сел на пол у моих ног, оперевшись спиной о кровать.
— Знаешь, я о стольком успел передумать за эту неделю…
— О чём? — скорее по инерции спросила я, чем из реального интереса.
— О многом, — уклончиво ответил, будто бы создавая интригу. Но мне было всё равно. Больше я вопросов не задавала. Он помолчал какое-то время, потом продолжил: — Я, когда из Питера сюда, домой, ехал, всё время циклился на мысли, что не хочу без тебя. Не могу…
— Однако, как всё изменилось, — сострила я, правда, особого злорадства или сарказма в себе не обнаружила.
