В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
По-хорошему, нужно было бежать дальше, я и так в который раз нарывалась на гнев Ирины Владимировны, но тело сработало раньше, чем голова успела осознать все нюансы. Резко затормозила, разворачиваясь к компашке, ещё не понимая, что собираюсь делать, я грозно прикрикнула:
— А ну отстали от него!
— Да пошла ты, — отозвался один из пацанов, выполнявший роль главаря. Хоть им и было лет по двенадцать, но они мнили себя дико взрослыми. И уж слушать какую-то там девчонку в их планы явно не входило.
— Только после тебя, — не осталась я в долгу.
И надрала бы, но их наезды оказались показухой — стоило мне подойти чуть ближе, как троица кинулась в рассыпную.
— В порядке? — обратилась я к пареньку, всё так же прижимавшемуся к стенке.
— Да, — буркнул он, предпринимая попытку гордо вздёрнуть голову кверху. К моему удивлению, мы оказались знакомы, по крайней мере, имя его я знала — Кирилл Чернов. — Я бы сам справился."
"— Ну справился и справился бы, — не стала настаивать, воспользовавшись моментом, чтобы более пристально рассмотреть младшего брата моего неслучившегося соседа по парте.
У них было много общего — глаза цвета шоколада, упрямый подбородок и какая-то решимость во взгляде, несмотря ни на что. При этом чувствовалось, что этот Чернов иной: более коренастый, приземистый и, пусть он был заметно младше Ромы, уже сейчас становилось ясно, что вряд ли он догонит в росте своего старшего брата. Да и бравада его казалась напускной, и дело тут не в возрасте — Кирилл будто бы сам был чуть мягче, чуть теплее, чуть человечнее, хоть и сам не желал в этом признаваться.
— Что они от тебя хотели?
— Денег, — озвучил он очевидное, отлипая от стены и дёргая плечом, словно пытаясь стряхнуть с себя неприятные воспоминания.
— А у тебя есть? — зачем-то спросила я, на что Кирилл наградил меня странным взглядом. Ну да, такие вещи в приличном обществе не обсуждают. Но, в отличие от брата, он смотрел скорее с любопытством, чем с осуждением.
Мы шли по коридору, испытывая дурацкую неловкость.
— Давно они тебя прессуют? — решила я и дальше изображать из себя рыцаря.
— Ну, так… мы летом с ними во дворах столкнулись.
— И что, некому за тебя заступиться?
— За меня не надо заступаться, — с нажимом проговорил Чернов-младший, даже остановился, упрямо сжав челюсти.
— А, ну ок, — не стала спорить. — Просто у тебя же брат вроде как есть, — между делом заметила я.
— Есть. Но это не означает, что я слабак.
